Автобиография Духовно Неправильного Мистика. Ошо. часть 2

Основатель культа
Вопрос: Все, что вас окружает, газеты представляют как некий культ, секту. Так ли это? Если нет, то, как можно это назвать?
Это просто движение. Не культ, не секта, не религия, а движение за медитацию, попытка создать науку о внутреннем мире. Это учение о сознании. Обычная наука занимается миром объективным, а это движение создает науку о субъективном мире.
Ученые изучают все вокруг, а мы намерены изучать ученых. Почему он должен оставаться в тени? Ученый познает все, кроме самого себя. Это ведь просто стыдно! Альберт Эйнштейн так глубоко постиг мир физики, что его смогли понять всего-то человек десять. Но о себе он ничего не знал. Это просто ужасно.
Моя работа - создать такое движение. Не религию, а религиозность. Я считаю религиозность душевным качеством. Это не членство в какой-то организации, а внутреннее переживание собственной сущности.
Из интервью для Пятого канала частнойобщенациональной кабельной сети Италии
Разумеется, я промываю мозги. Я - все равно, что машина в химчистке. Я не старомоден. Разумеется, ко мне привязываются. А кто против привычек? Привычки - это не всегда плохо. Если питаешь страсть к прекрасному, к поэзии, театру, скульптуре, живописи, никто не начнет предлагать тебе бросить такую привычку. Привычки вредны только в том случае, когда лишают сознания. Алкоголикам действительно стоит бросать свою дурную привычку, но мое учение о сознании описывается так: пусть осознанность станет привычкой, от которой ты уже не можешь отказаться!
Что плохого в промывании мозгов? Промывай их каждый день, пусть будут чистыми! Тараканы вам нравятся? Промывая людям мозги, я вылавливаю тараканов. Это особые насекомые.
Ученые доказали, что всюду, где есть человек, будут и тараканы, а где тараканы - там человек. Мы всегда рядом, мы старые друзья.
Но зачем пускать их в мозг? Мозги нужно промывать. Просто промывание мозгов стали понимать совершенно превратно.
Христиане боятся, что кто-то начнет промывать мозги христианам, и те перестанут быть христианами. Индуисты боятся того же, потому что люди бросят индуизм. Этого боятся и мусульмане, и коммунисты. Промывания мозгов все боятся.
Но я целиком и полностью за него.
Есть старая поговорка: “Чистота приближает к Богу”. Но Бога нет, так что остается только чистота. Чистота и есть Бог.
Я не боюсь промывания мозгов, потому что не сую вам в голову тараканов. Я даю вам возможность ощутить чистоту ума. Хоть раз почувствовав, что значит чистый ум, вы никому больше не позволите набивать его всяким хламом. Те, кто это делает, - настоящие преступники.
Промывание мозгов - не преступление. Преступники - те, кто ваши мозги запачкали. Пачкать чужие мозги - вот настоящее преступление, но это вытворяют по всему миру. Все религии, все политические лидеры пользуются вашими головами как туалетом. Именно эти ужасные люди осуждают промывание мозгов, хотя на самом деле это прекрасное дело.
Я промываю мозги.
И те, кто приходят ко мне, должны ясно понимать: они приходят к человеку, который намерен промыть им мозги, избавить мышление от всяких тараканов. Индуисты, мусульмане, христиане - все настроены против меня только по одной причине: они упорно набивают ваши головы тараканами, а я выгоняю этих жучков мощным напором чистой воды.
Это просто современная религиозная прачечная.
Мои усилия направлены на то, чтобы избавить ваш ум от всех традиций, условностей, предрассудков и верований. И тогда вы сможете перейти в состояние вне разума, в состояние окончательного безмолвия, где не звучит ни единой мысли. На поверхности озера сознания нет даже легкой ряби.
Вы и сами можете этого добиться. Я не говорю: “Идите только за мной, я - ваш спаситель, только я помогу вам”. Это чушь. Никто вам не поможет, только вы сами можете себя спасти. А духовная независимость - единственное, что достойно звания настоящей независимости. Прочие ее формы - политическая, экономическая - поверхностные пустяки. Истинная, подлинная независимость заключается в том, что ты не зависишь ни от кого в своем духовном росте.
И те, кто пришли ко мне, становятся все самостоятельнее. Они все больше становятся собой. Вот почему они меня любят. Я не превращаю их в толпу, я каждого делаю настоящей индивидуальностью. Я не навязываю идеологий и правил. Я просто делюсь своими переживаниями. И мой опыт помогает им придумывать свои собственные правила.
Это дружба, а не отношения Учителя и учеников. Это дружба Учителя и множества потенциальных Учителей.
Мошенник
Мне приходится работать на двух уровнях: на вашем и на своем, куда я хотел бы поднять и вас.
С вершины холма мне приходится спускаться к вам, в долину. Иначе вы просто не услышите меня, не поверите, что вершина залита солнцем. Мне приходится брать вас за руку и вести за собой, а по пути рассказывать всякие небылицы! Но они развлекают вас, так легче идти в гору - и вы шагаете, поглощенные рассказом. Лишь поднявшись на вершину, вы поймете, зачем я рассказывал эти длинные истории. Вы будете благодарны за это, потому что иначе не смогли бы идти так долго, не смогли бы пройти этот трудный путь.
Вспомните: все учителя на свете всегда говорили притчами, историями. Почему? Истину можно сказать и так, зачем же столько историй? Просто ночь длинна, а вам нельзя засыпать. Если идти молча, вы уснете.
Вас нужно чем-то занять до самого рассвета, а истории, которые рассказывают учителя, - самые интересные, они помогают скоротать время.
Истину нельзя выразить словами. Можно только провести вас туда, откуда вы сами ее увидите.
Я вспомнил одну историю:
Один царь выходил по ночам в город, чтобы узнать, как живут его подданные. Конечно же, он делал это тайком. И его очень заинтересовал один человек - молодой, красивый парень, который все время стоял на улице под деревом. Под одним и тем же деревом каждую ночь. Наконец, любопытство победило. Царь остановил коня и спросил юношу: “Почему ты не спишь?” Парень ответил: “Люди ложатся спать, потому что им нечего беречь, а у меня столько сокровищ, что я просто не могу лечь спать, их нужно охранять”.
“Странно, - сказал царь. - Я не вижу тут никаких сокровищ”. “Они во мне, - ответил юноша. - Ты и не можешь их увидеть”.
С тех пор царь постоянно останавливался поговорить с юношей. Тот был прекрасен, и к тому же царь потом часами размышлял над каждым его словом. Царь очень привязался к молодому человеку и решил, что тот настоящий святой, что он бережет осознанность, любовь, тишину, медитацию и просветление - вот какие сокровища он охранял. Он не мог спать, не мог позволить себе уснуть. Крепко спать могут только нищие.
История началась с простого любопытства, но позже царь начал уважать этого юношу, тот превратился для него в духовного наставника. Однажды царь сказал ему: “Я понимаю, что ты не захочешь жить в моем дворце… Но я думаю о тебе день и ночь, постоянно. И мне очень хочется, чтобы ты хотя бы погостил в моем дворце”.
Царь полагал, что юноша не согласится. По его устаревшим представлениям, святые должны были отрекаться от всего мирского. Но парень сказал: “Если это правда, то почему ты раньше не сказал, что скучаешь без меня? Приведи еще одного коня, и мы поедем к тебе”.
Тут у царя возникли подозрения. “Может, он и не святой вовсе? Так быстро согласился…” Но было уже поздно, он ведь сам предложил. Царь предоставил юноше лучшую комнату, предназначенную для самых почетных гостей - других монархов. Царь думал, что юноша откажется от такой чести, скажет: “Я святой, роскошь - не для меня”. Но тот промолчал.
Всю ночь царь не мог уснуть. Он думал: “Похоже, парень меня обманул. Никакой он не святой…” Пару раз царь выглядывал из окошка - святой спал. Прежде он никогда не спал, постоянно стоял под деревом, а теперь перестал охранять свои сокровища. “Вот лгун! - думал царь. - Настоящий мошенник!”
На следующий день они вместе обедали. Изысканные блюда, ничего скромного и простого. Юноша явно наслаждался едой. Царь предложил ему переодеться в наряд, достойный императора, и парень с удовольствием облачился в новые одежды. А царь думал: “Как же теперь от него избавиться?” За следующие семь дней он так устал от этого, что твердо решил: “Это чистой воды шарлатан. Как же ловко он обвел меня вокруг пальца!”
И на седьмой день он заявил этому странному юноше: “Я хочу задать тебе один вопрос”. “Я знаю, о чем ты хочешь спросить, - ответил юноша. - Ты целую неделю не решался задать этот вопрос. Вежливость, воспитание… Я ведь все вижу. Но я не стану отвечать здесь, в этом месте. Задавай вопрос, а потом мы отправимся покататься верхом, я найду подходящее место и отвечу”.
“Договорились, - кивнул царь. - Вот мой вопрос: в чем разница между нами? Ты теперь живешь как царь, а раньше жил как святой. Какой же ты после этого святой?”
“Прикажи седлать коней!” - предложил юноша. Они поскакали вперед, и царь несколько раз спрашивал: “Зачем ехать так далеко? Почему нельзя ответить тут?”
Но они мчались вперед, пока не вышли к реке, отмечавшей границу владений этого царя. Царь сказал: “Это граница моего царства. Тот берег - другое царство. Отличное место для того, чтобы дать ответ”. “Да, - ответил юноша, - и я намерен перебраться на тот берег. Можешь остаться тут, можешь пойти со мной. Выбирай”.
“И куда ты намерен пойти?” - спросил царь. “Мои сокровища со мной, - ответил юноша. - Они во мне, где бы я ни был. Так ты идешь или нет?”
“Как я могу уйти с тобой? - спросил царь. - Мое царство, дворец… Тут вся моя жизнь!”
Юноша рассмеялся и сказал: “Теперь ты понимаешь разницу между нами? Я могу стоять полуголым под деревом, я могу жить в царском дворце, потому что мои сокровища всегда со мной. Сень дерева или своды дворца - для меня нет разницы. Можешь идти назад, а я отправлюсь туда, в другое царство. В твоем царстве меня уже ничто не держит”.
Царь почувствовал угрызения совести. Он коснулся ног юноши и сказал: “Прости меня. Я думал о тебе дурное. Поистине, ты - великий святой. Не уходи, не оставляй меня. Если ты уйдешь, я буду горевать всю оставшуюся жизнь”.
“Это нетрудно, - ответил юноша. - Я могу остаться с тобой. Но я хочу, чтобы ты прислушивался к себе. Стоит нам вернуться во дворец, как у тебя снова появятся подозрения. Лучше отпусти меня. Я дам тебе время подумать. Я могу вернуться. Для меня это не имеет значения. Но для тебя будет лучше, если я уйду. Во всяком случае, тогда ты все-таки будешь считать меня святым. А во дворце у тебя снова проснутся сомнения, ты будешь гадать, не мошенник ли я. Но если ты так настаиваешь, я готов. Что мешает мне уйти через неделю, когда ты опять начнешь ломать голову над своим вопросом?”
Бхагван-самозванец
Настроенные против меня критики все время подчеркивают, что я сам назвал себя Бхагваном. А я в ответ спрашиваю, известен ли им хоть кто-то, кого так назвали другие? Рама, Кришна, Будда, Мохаммед? Если кто-то другой назначил Раму Бхагваном, то, следовательно, в этом вопросе есть некий высший авторитет. И если тебя назначили, то могут и лишить этого титула?
Это просто глупо. Они не понимают простейшей вещи: Бхагван - это состояние прямого восприятия. Бхагваном не назначают, им не выбирают, это не звание и не ученая степень. Это прямое переживание бхагваты, божественной благодати. Это понимание того, что все сущее наполнено благодатью и нет ничего, кроме нее.
Бога нет, но в каждом цветке, каждом дереве и камне есть нечто такое, что можно назвать только божественной благодатью. Но это начинаешь замечать только после того, как увидел благодать в себе. Иначе она остается словами на непонятном языке.
Я странный человек, потому что не вписываюсь в какие-то категории. Есть три основные категории: теист, атеист и агностик. Четвертой нет, но я как раз и отношусь к четвертой категории, не имеющей названия. Я искал и нашел. Да, я не нашел Бога, но нашел кое-что поважнее - божественную благодать.
Я не атеист, не теист и не агностик. Моя точка зрения совершенно проста.
Но если Бога нет, то почему мои люди называют меня Бхагваном?
Этот вопрос не так прост. Нам придется обратиться к значению слова бхагван. Слово очень странное. В индийских священных текстах бхагван используется почти как синоним понятия “Бог”. Я говорю “почти”, потому что в других языках есть только одно слово: “Бог”. В санскрите же есть целых три слова: бхагван, ишвара и параматма. И эти слова имеют разные смысловые оттенки.
Параматма означает “высшая душа”: парам и атма. И те, кто по-настоящему понимают, называют Бога Параматмой.
Ишвара - тоже прекрасное слово. Оно означает “богатейший” - буквально: “тот, у кого есть всё, кто сам есть всё”. И это правда! Когда переживаешь благодать, всё становится твоим и всё приобретает ценность. Возможно, не всё у тебя под рукой, но это неважно - у тебя есть всё, что только важно в жизни.
Наконец, третье слово - бхагван. Его труднее всего перевести на другие языки, труднее всего объяснить. В индийских писаниях… Обратите на это внимание, ведь в Индии слово бхагван используют два типа людей: индуисты и джайны с буддистами. Джайны и буддисты в Бога не верят, но все равно пользуются словом бхагван. Буддисты называют так Будду: Бхагван Гаутама Будда. Джайны тоже не верят в Бога, но Махавиру называют: Бхагван Вардхман Махавира. Так что это слово применяется в двух разных значениях.
Индуисты - люди очень приземленные. Вы, наверное, очень удивитесь - кое-кого это даже шокирует, - но корень этого слова, бхаг, означает “влагалище”. Трудно поверить, правда? А бхагван означает “тот, кто творит посредством влагалища Вселенной”, то есть “творец”. Индуисты поклоняются влагалищу и фаллическому символу, шивалингаму. Вы, должно быть, видели шивалингам - такие мраморные столбы, символы мужского полового органа. Эти фаллические символы поднимаются из влагалища. Индуисты поклоняются им символически; с их точки зрения это олицетворяет тот факт, что во всем сотворенном сливаются мужское и женское начала, Инь и
Ян. И потому они называют Творца бхагваном. Но происхождение этого слова все равно весьма странное.
Буддисты и джайны в Бога не верят. Они не верят, что некто сотворил этот мир, но тоже пользуются словом бхагван. По их версии, это слово имеет иное происхождение: бхаг означает “удача”, а бхагван - “счастливчик”, благословенный - тот, кто исполнил свое предназначение, созрел и повзрослел.
Так вот, тридцать четыре года назад, когда я начал говорить, люди решили называть меня так же… В Индии к тем, кого уважают, не принято обращаться по имени. Это считается непочтительным. И когда я начал говорить, а люди - испытывать ко мне определенные чувства, они начали обращаться ко мне Ачарья, что означает “Учитель”, но не просто Учитель, а нечто большее. По существу, это означает “тот, кто говорит лишь о том, чем живет, чьи мысли и поступки пребывают в полном согласии”. И почти двадцать лет ко мне обращались Ачарья. До тех пор, пока я не начал проводить посвящения.
Люди мне долгие годы твердили, что хотели бы принять у меня посвящение в санньясу, а я отвечал: “Подождите. Пусть настанет то время, когда я сам почувствую, что это необходимо”. И такой день пришел. Я проводил занятия медитацией в Кулу-Манали, среди Гималайских гор. Это одно из прекраснейших мест на свете. За почти потустороннюю красоту его называют Долиной Богов. Оказавшись в Кулу-Манали, каждый чувствует себя так, будто попал в совсем другой мир. И в последний день занятий я понял, что пришло время посвящения. Я объявил: “Я готов. Любой, кто хочет посвящения, может его получить”. С места тут же поднялось больше двадцати человек. Они приняли санньясу, и возник вопрос - как им теперь ко мне обращаться? Прежде меня называли Ачарьей, но теперь этого было мало. Я стал для них чем-то более важным, человеком более значительным и близким. Они вплотную приблизились к моей сущности и решили, что отныне будут называть меня Бхагваном.
Они спросили моего мнения, и я сказал: “Меня устраивает. У этого слова очень хорошее значение: благословенный”.
Потому что для меня оно значит не “Бог” или “Творец”, а просто “благословенный” - тот, кто пришел домой, кто вернулся на Родину, тот, кто нашел самого себя. После этого нет ничего, кроме благодати, и благодать эта нисходит непрестанно, как ливень. Вечный ливень - день за днем. Помните, слово Бхагван не имеет ничего общего с Богом. Оно тесно связано только с божественной благодатью, потому что именно она наступает, когда возвращаешься домой. Именно возвращение делает тебя Благословенным.
Слово “Бхагван” не имеет сравнительных степеней. Нельзя быть божественнее Бога, благословеннее Благодати. Никакой относительности. Кроме того, оно не означает необходимости чего-то достигать, а просто указывает на твою природу. Неправильно говорить: “каждый должен стать Богом”. Каждый уже Бог, просто нужно это понять.
Это не талант, не особый дар. Есть великие поэты, великие мудрецы и провидцы, художники, музыканты и танцоры - вот это талант. Не каждый может стать великим танцором, вы все не можете стать Нижинскими. И не каждый может стать великим поэтом - вы все не можете быть Пабло Нерудой или Тагором. Не каждый может быть великим художником - всем вам не стать Ван Гогами.
Но все мы - Бхагваны. Это не цель, это наша природа, подлинная сущность. Мы уже Боги.
И когда санньясины предложили называть меня Бхагваном, мне это слово понравилось. “Договорились, - сказал я. - Называйте меня так, а там посмотрим. Если не понравится, придумаем что-то другое”.
Я выбрал это слово неспроста. Оно сослужило мне неоценимую службу, потому что многие люди, приходившие прежде ко мне за знаниями, перестали приходить. Они ушли в тот же день, стоило мне объявить себя Бхагваном. Они решили, что это уже слишком. Их самолюбие этого не выдержало: “Как, кто-то сам объявил себя Бхагваном?!” Им стало обидно, и они ушли. Раньше они приходили ко мне за знаниями, но в тот день я перешел к совершенно иному занятию. Я начал работать на новом уровне, в другом измерении. Теперь я даю само существование, а не просто знания. Когда я был ачарьей, они были учениками. Они приходили учиться. Но я перестал быть преподавателем, а вы - студентами.
И те, кто приходят сюда как ученики, рано или поздно уходят. Они понимают, что ошиблись адресом, это место не для них. Со мной остаются только последователи, потому что теперь я даю
нечто большее. Если вы явились сюда за знаниями, то рано или поздно сами поймете - вам тут не место.
Я передаю само существование. Я здесь, чтобы помочь вам проснуться. Я даже не собираюсь передавать какие-то знания. Я даю понимание - а это уже совершенно другое измерение. В том, что я принял обращение “Бхагван”, был свой символизм: с того дня я начал трудиться в совершенно новом измерении. И это имя оказало мне неоценимую услугу: все те, кто обратился не по адресу, тут же разбежались, а вокруг меня остались люди иного толка.
Имя само собой провело четкий отбор. Остались только те, кто готов был отбросить свои знания, все прочие разбежались. Стало намного просторнее… Знаете, до того вокруг всегда собиралась толпа, и мне трудно было дотянуться до настоящих искателей. Но теперь толпы нет. Слово Бхагван сыграло роль атомного взрыва! Я очень рад, что выбрал именно это обращение.
И теперь те, кто ко мне приходят, уже ни о чем не спорят. Теперь ко мне приходят подлинные путешественники по миру души, они готовы рискнуть, поставить на карту все.
Да, я называю себя Бхагваном, но это только средство. Рано или поздно, когда вы подрастете и поймете смысл, когда от вас начнут исходить иные по качеству вибрации, я перестану так себя называть. В этом уже не будет нужды. Тогда вся атмосфера начнет трепетать от благодати, она прольется на тех, кто придет потом. Она проникнет в глубины их душ. И мне уже не нужно будет как-то себя называть - вы поймете. Но пока это нужно и в свое время это слово оказало мне огромную помощь.
И еще кое-что, напоследок: я - не философ. Помните: я - поэт. Поэзия, романтика - вот мой подход к жизни. Я романтичен, я наслаждаюсь игрой воображения. Я хочу, чтобы все вы были Богами и Богинями. Я хочу, чтобы вы открыли свою подлинную сущность. Называть себя Богом - да, это вызов, утонченный вызов, брошенный всем вокруг. И справиться с этим можно только двумя способами. Одни говорят: “Этот тип - никакой не Бог. Пойду я отсюда. Что мне тут делать? Никакой он не Бог, к чему тратить время?” - и уходят. Другие говорят: “Да, он - Бог” - и остаются со мной, после чего на свет пробиваются ростки их собственной божественности.
Когда-нибудь вы тоже будете Богами и Богинями. Признав Бога во мне, вы признаете возможность того, что тоже являетесь Богами, - вот и все. Само согласие с этим пробуждает в душе нечто, прежде дремавшее, и ты уже не можешь оставаться таким, каким был раньше. Ты понимаешь, что нужно что-то делать. Нужно что-то изменить, что-то понять…
Решившие пойти со мной станут намного наблюдательнее. И чем наблюдательнее вы будете, тем лучше поймете меня, тем лучше поймете, что происходит, что исходит из моей души. Вы станете участниками этого события - этого танца, этого пения.
И со временем вы увидите - Учитель идет. Он приходит не снаружи, он идет к вам из глубины вашего существа, вашей собственной души. Я уже заглядывал туда - он там. Моя весть проста: я открыл в себе Бога. А теперь я изо всех сил помогаю вам заглянуть внутрь себя. Весь вопрос в том, чтобы стать наблюдателем на холмах. Станьте наблюдателем - бдительным, внимательным свидетелем, - и вы станете собой.
Так или иначе, я назвал себя Бхагваном, просто чтобы бросить вызов - бросить вызов христианам, мусульманам, индуистам. Они осуждают меня, но никто не осмеливается объяснить, в чем именно я виноват. Ко мне издалека приходят статьи и письма, где задается один и тот же вопрос: “Почему ты называешь себя Бхагваном?” А я смеюсь. Почему Рама называл себя Бхагваном? Разве его какой-то комитет назначил? Бхагван, которого назначили на каком-нибудь комитете, едва ли будет настоящим Бхагваном, потому что сам комитет не из Бхагванов состоит. Но тогда имеют ли они право назначать кого-то Бхагваном?
Разве народ выбирал Кришну Бхагваном? Разве такие вопросы вообще решаются голосованием? Кто назвал так всех этих людей? На это не может ответить ни один индуист. А Кришна, между прочим, увел шестнадцать тысяч женщин - матерей, чьих-то жен и невест. Он охмурял всех без разбору, но ни одному индуисту не хватает смелости заявить, что такой тип не имеет права называться Бхагваном. Больше того, они называют Бхагваном даже его коня Калки! Странные люди… Но меня они спрашивают, почему это я назвал себя Бхагваном. Между прочим, я не питаю к этому слову никакого почтения. У меня к нему множество претензий. Его и красивым-то не назовешь. Я пытался изменить его по-своему, но глупые индуисты не позволили. Я пытался придать ему иное звучание, новый смысл, новое содержание. Я сказал, что оно означает “Благословенный” - человек с благословенной сущностью. Я сам это придумал.
Слово бхагван уродливо, но индуисты этого не замечают. Они думают, что это особое слово. Но его корень бхаг означает женские половые органы, а ван - мужские! Буквальный смысл этого слова в том, что Бхагван творит сущее своей энергией мужского шовинизма с помощью женской энергии воплощения.
Ненавижу это слово! Все это время я ждал, что тут появится какой-нибудь глупый индуист, но все они считают, что это благородное слово, а я не имею права называть себя Бхагваном. И сегодня я твердо заявляю: “Да, но у меня есть право отказаться от этого слова!” Никто мне не запретит! Отныне я не хочу, чтобы меня называли Бхагваном! Надоело! Пошутили - и хватит!
Гуру для богачей
Я всегда тратил деньги, едва они появлялись. Стоит мне узнать, что скоро появятся деньги, как я говорю своим: “Начинайте тратить!” Кто знает, что будет завтра? Тратить нужно сегодня же. Денег не будет, но какая разница? Нам и без них хорошо. Но деньги все равно появляются. Я тридцать пять лет даже не думаю о деньгах, но они все равно появляются. Кому-то захотелось прислать - и вот они, тут. Теперь мне порой, кажется, что сама Вселенная об этом заботится, хотя такой транжира, как я, обходится ей дорого.
Меня спрашивают: “Вы ведь гуру для богатых?” Конечно! Ко мне ведь только богачи приходят. Но настоящие богачи обычно бедны внутренне, поэтому я называю богачами тех, кто богат умом. Я имею в виду тех, у кого есть все, что только способен дать мир. Я имею в виду тех, кто понял, что все это - суета.
Да, религиозным может стать только богатый. Я не говорю, что бедняк никогда не сможет, но это очень нечасто бывает, в редчайших случаях. Бедняк всегда на что-то надеется. Он не понимает, что такое богатство, он еще не разочаровался в нем. Можно ли превзойти богатых, если еще не разочаровался в богатстве? Бедняки ко мне тоже приходят, но они вечно хотят чего-то такого, что я не в состоянии дать. Он просит успеха. Его сын безработный, и он просит: “Благослови его, Ошо”. Его жена больна. Он разорился. Все это - признаки бедняка. Человека, который просит что-то в этом мире.
Но когда приходит богатый… У него есть деньги и работа, дом и здоровье. У него есть все, о чем только можно мечтать. И тут вдруг он понимает, что на самом деле все это - ерунда. Так и начинаются поиски Бога.
Да, бедняк тоже иногда становится религиозным, но это требует развитого ума. Но если не религиозен богатый, то он попросту глуп. Религиозный бедняк необычайно разумен. Но даже если он не религиозен, это можно простить. Простить нельзя только нерелигиозного богача.
Да, я - гуру для богачей. Истинная правда!
Если бы не ваши деньги, вас бы тут не было. Вы пришли именно потому, что разочаровались в деньгах. Вы разочаровались в карьере. Вы разочаровались в своей жизни. Нищий сюда не придет, он еще ни в чем не разочаровался.
Религия - это роскошь. Я говорю, что это высшая роскошь, потому что это высшая ценность. Голодного человека музыка не волнует. Он думает совсем о другом. Если же ты начнешь играть ему на ситаре, он тебя просто придушит! Он скажет: “Ты издеваешься? Я есть хочу, а ты играешь на ситаре. Сейчас не время веселиться! Сначала накорми меня. Я так голоден, что не слышу музыки, я умираю от голода!” Какой прок в картинах Ван Гога, проповедях Будды или стихах Упанишад, когда человек умирает от голода? Никакого, ему нужен только хлеб.
Но когда человек сыт, здоров и согрет - вот тогда у него и появляется интерес к музыке, поэзии, литературе, живописи и искусству вообще. Возникает голод иного рода. О теле он позаботился, пора удовлетворять потребности души. Существует иерархия потребностей: сначала тело - это основа, это фундамент сущности человека. Без фундамента не выстроишь само здание.
Когда удовлетворены потребности телесные, приходит черед потребностей психологических. Когда и они удовлетворены, возникают духовные нужды. Человек переслушал всю музыку, что есть на свете. Он повидал все прекрасное и понял, что это сон. Он услышал все стихи и понял, что поэзия - это путь в забытье, форма опьянения, но она тоже никуда не ведет. Он увидел все великие картины, все творения искусства. Он испытал все формы развлечений и удовольствий… и что теперь? Его руки по-прежнему пусты, но теперь он ощущает это еще острее. Значит, музыки и стихов еще не достаточно. Появляется желание медитировать, молиться. Это тяга к Богу, жажда
истины. Тебя охватывает непреодолимая страсть, и ты пускаешься на поиски истины, потому что уже знаешь: ничто не принесет тебе удовлетворения, если ты не постиг сокровеннейшую истину этого мира. Все остальное ты уже испробовал, но это ничего не давало.
Религия - высшая роскошь, и для того, чтобы владеть ею, ты должен быть либо очень богат, либо невероятно умен. Но в обоих случаях ты богат - либо деньгами, либо умом. Я ни разу не видел, чтобы человек по-настоящему бедный - как умом, так и деньгами - стал религиозным.
Кабир был религиозным. Миллионером он не был, но обладал завидным умом. Будда же стал религиозным благодаря своему невероятному богатству. Кришна, Рама, Махавира тоже были очень богаты, а Даду, Райдаш, Фарид - очень умны. Но та или иная форма богатства все равно необходима.
Да, вы совершенно правы. Я и вправду гуру для богачей.
Шутник
Вопрос: Кто, по-вашему, лучше как клоун - если угодно, в метафизическом смысле, - вы или Рональд Рейган?
Ответ: Со мной никто не сравнится! Я - лучший клоун за всю историю!
Вопрос: Если так, то как описать ваше шоу? Театр или цирк?
Ответ: Это мой цирк, мой карнавал! И я им наслаждаюсь!
Из беседы с Джеффом Мак-Малленом,Австралия, программа “60 минут”
Вопрос: На одной пресс-конференции вы назвали свою общину цирком, а себя - великим, величайшим на свете клоуном. Это была шутка над самим собой? Почему вы так сказали?
Ответ: Это было давно. Забудьте всю ту ерунду. Разве я даю представления? Разве моя община - цирк? Я это полностью отрицаю.
Вопрос: И как бы вы назвали это теперь?
Ответ: Никакого там нет цирка. Это, пожалуй, единственное место на свете, где никто не устраивает цирка.
Вопрос: И вы считаете себя серьезным учителем?
Ответ: Я - учитель совершенно несерьезный! Да я уже не помню, о какой пресс-конференции вы говорите! Я просто отвечаю вам. Зачем раскапывать древние могилы? Пусть мертвые спят спокойно. Вы живы, я жив, так давайте говорить о жизни.
Я говорю это, потому что вижу в вас потенциал. Другому я сказал бы иначе. У меня уже несколько недель подряд каждый вечер берут интервью, но другому журналисту я ответил бы иначе. Я вижу, что вы не просто журналист, в вас есть что-то от искателя. Я вижу не просто человека. И я вижу, что ваше сердце бьется в лад с моим, в одном ритме, потому и предложил забыть прошлое. Другому журналисту я ответил бы о прошлом, я говорил бы, что в голову взбредет, я так часто делаю.
Да, я люблю шутить. Подшучивать над другими не очень хорошо, это некрасиво. И потому я время от времени подшучиваю над самим собой и над своей общиной. Это была просто шутка, но те идиоты решили, что я говорил серьезно. Неужели вы думаете, что настоящий клоун станет торчать тут, в пустыне? Разве ему здесь место? Да я бы прямиком в Голливуд рванул! Но я поступил наоборот - собрал людей из Голливуда тут, в пустыне.
Это пустыня. Сто двадцать шесть квадратных миль. И я целыми днями сижу в своей комнате. Я выхожу оттуда два раза в день: утром, чтобы поговорить с санньясинами, и вечером - чтобы поговорить с репортерами. Похож я на артиста? Разве так ведут себя шоумены?
К тому же у меня нет времени на шоу. Я сейчас опишу свой распорядок дня, а вы судите сами, есть у меня на это время или нет. Встаю я в шесть утра. Вместе со мной просыпается моя помощница Вивека. Это она меня будит. Сам бы я не проснулся. Зачем пробуждаться еще раз? Я пробудился полвека назад, и этого вполне достаточно!
Вивека будит меня и заваривает чай. Я пью его только из уважения к ней. Это даже не чай - просто вода с парочкой листиков травы. Ни сахара, ни молока. Если бы такой чай подавали в раю, все святые сбежали бы в ад. А потом… Знаете, я всегда любил воду, с самого раннего детства, и потому по утрам я целых полтора часа купаюсь - то в ванне полежу, то постою под душем. То же самое вечером: не меньше полутора часов.
После купания я сразу забираюсь в машину и еду в лекторий, где меня уже ждут. Домой возвращаюсь к обеду. Обед у меня в одиннадцать утра, а потом я снова ложусь спать… Делаю то, чему посвятил большую часть жизни. Студентом я нередко просыпал занятия. Преподаватели прощали мне это, они быстро поняли, что иначе я усну прямо в классе. Я так и сказал: “Ничего не могу поделать. Двухчасовой послеобеденный сон мне совершенно необходим”.
В два часа дня я просыпаюсь и примерно час катаюсь на машине. Я люблю сидеть за рулем. К тому же у меня есть одна из лучших дорог на свете, ведь мои санньясины проложили ее только для меня. По ней никто больше не ездит, так что я могу не обращать внимания, по какой полосе катит машина. Вся дорога - моя. Я катаюсь около часа и возвращаюсь домой.
Полтора часа я просто молча сижу в кресле и ничего не делаю. Я отключаюсь от мира. Потом я опять купаюсь.
После ванны я ужинаю и отправляюсь на очередную пресс-конференцию. Дома я окажусь теперь около девяти или половины десятого. Появится мой личный секретарь с письмами со всего света, с вырезками обо мне из самых разных газет, со всякими новостями, за которыми обязаны следить секретари, потому что сам я уже давно ничего не читаю. Я не читаю ни книг, ни газет, ни журналов - вообще ничего. Секретарь сама зачитывает мне все, что считает нужным, а я просто слушаю. Около одиннадцати ночи я снова ложусь спать. Так скажите, есть у меня время для шоу? Посмотрите на мой наряд - вы думаете, это годится для шоумена? Нет, это не наряд шоумена, это любовь к моим санньясинам. Я ради них это ношу. Они сами шьют чудесную одежду, им приятно делать мне подарки, а я не умею отказывать. Кстати, а для кого я вообще могу устраивать шоу? Я никогда не покидаю эти места.
Видите мои часы? У меня их сотни. Мои санньясины - умнейшие люди, такой умной группой ни один Учитель в истории не мог бы похвастаться. Все эти часы сделаны моими санньясинами. Они превзошли самого Пиаже, хотя часы не с бриллиантами, это обычные камешки.
Вопрос: Простые камешки?
Ответ: Самые настоящие обычные камешки! Это не бриллианты. Не думайте, что это просто подделка. Настоящие камни - такие же подлинные, как настоящие бриллианты. Дело вовсе не в подражании. Я совсем недавно слышал, как один глупый репортер визжал о том, что у меня фальшивые бриллианты. Не могу этого понять… Самые обычные камни. Зачем называть их фальшивыми бриллиантами? Часы очень точные за год отстают не больше, чем на секунду. От часов нельзя требовать большей точности. И выглядят они не хуже бриллиантов. Такие же часы от Пиаже стоят полмиллиона долларов - и все только потому, что весь мир считает бриллианты чем-то ценным. Эти часы ничего не стоят, но я их и за десять миллионов не продам, потому что они бесценны. Они с такой любовью сделаны, что просто не продаются. Любовь нельзя купить.
Но перед кем, скажите на милость, я мог бы хвастаться этими часами? Мои санньясины прекрасно знают, как я одеваюсь, какие у меня часы. Они знают меня с головы до пят. А больше я никого не вижу, я никуда не выезжаю. Пусть хоть Третья мировая начнется, это место останется таким же. Мне некуда больше идти.
Тогда я просто шутил. Мои санньясины заняты тяжким трудом, они работают по двенадцать, по четырнадцать часов в день, они пытаются превратить эту пустыню в оазис. И вы считаете, это похоже на цирк? Да вам на целом свете не сыскать таких работяг - а им, между прочим, даже не платят за труд. Мы считаем, что в коммуне деньги не нужны. Они и вправду не нужны. Нам хватает еды, одежды и тепла, у нас есть все самое необходимое. Зачем нам деньги? Если кому-то что-то нужно, он просто возьмет. Мои люди очень много работают. Вы полагаете, они делают это, чтобы кого-то повеселить? Это творческие люди. Они любят меня и просто хотят воплотить в жизнь мои мечты.
Из беседы с Виллемом Шеером,Pers Unie, Гаага, Нидерланды
Мне приходится шутить, потому что, боюсь, все вы - люди религиозные, а такие люди склонны к серьезности. Мне приходится щекотать вас, чтобы вы хоть изредка забывали о своей религиозности, забывали о своих философиях, теориях, системах и возвращались на землю. Я снова и снова тяну вас к земле, иначе вы станете еще серьезнее. Серьезность обычно разрастается, как раковая опухоль.
Даже медицина признает, что смех - лучшее лекарство. К тому же оно дано человеку самой природой. Если ты можешь смеяться, когда болен, то, значит, уже пошел на поправку. Если же ты не умеешь смеяться, даже когда здоров, то скоро заболеешь.
Смех переносит на поверхность некую внутреннюю энергию. Энергия тенью следует за смехом. Замечали? Искренний смех на несколько секунд погружает в глубокое медитативное состояние. Мышление замирает. Смеяться и одновременно думать просто невозможно. Это диаметрально противоположные вещи - ты либо смеешься, либо думаешь. Когда человек смеется, мышление останавливается. Если же продолжаешь о чем-то думать, смех получится натянутым, ненатуральным, придушенным.
Но когда хохочешь во всю грудь, разум умолкает. Вся методология дзэн нацелена на безмолвие ума, а смех - одна из лучших дверей, ведущих к этому состоянию.
На мой взгляд, самыми лучшими, естественными и простыми путями к безмолвию ума являются танцы и смех. В танце - в настоящем танце! - мышление умолкает. Ты двигаешься, кружишься, становишься вихрем - и тогда все границы, любые разделения пропадают. Ты уже не различаешь, где кончается твое тело и начинается окружающий мир. Ты растворяешься во всем вокруг, а окружающее - в тебе. Границы размываются. И когда танцуешь по-настоящему - не пытаешься управлять собой, а отдаешь себя воле танца, позволяешь ему тобой овладеть, - когда ты одержим танцем, мышление умолкает.
То же относится и к смеху. Когда ты одержим смехом, мышление исчезает. А если ты хоть на несколько секунд пережил состояние вне разума, то уже можешь представить, какие награды обещают эти мимолетные мгновения в будущем. После этого достаточно, постепенно усиливать это ощущение. Со временем мышление умолкнет навсегда.
Смех может быть чудесным началом перехода в состояние вне мышления.
Мне приходится шутить, потому что я говорю о вещах таких тонких, таких глубоких и сложных, что вы просто уснете от скуки, если говорить о них напрямую. Вы не сможете ни выслушать меня, ни понять, останетесь глухими.
Чем сложнее истина, тем грубее шутки, которые я подбираю для ее изложения. Чем выше истина, которую я хочу передать, тем ниже приходится мне опускаться в поисках подходящей шутки. Вот почему у меня встречаются и очень грубые шутки… Но это неважно. Даже сальности порой приносят пользу - хотя бы потому, что шокируют до глубины души, задевают самое нутро. Вот это мне и нужно! Я хочу докопаться до самых глубин, постоянно теребить ваше внимание. И когда я вижу, что вы внимательны, я вновь перехожу к тому, о чем хочу рассказать. Если же я замечаю, что вы снова погружаетесь в сон, приходится опять выискивать подходящие шутки.
Если бы вы всегда слушали внимательно, не было бы нужды шутить. Я могу излагать истины и напрямую. Но это так трудно… а вы начнете зевать… Лучше уж смеяться, чем уходить в дремоту.
Гуру в “роллс-ройсе”
Я хотел бы, чтобы все на свете жили в такой роскоши, чтобы она просто наскучила. А теперь вы можете спросить, не устал ли я от “роллс-ройсов”.
Вопрос: Вы не устали от “роллс-ройсов”?
Ответ: Устал! Девяносто “роллс-ройсов”! Это кому угодно надоест! А мои санньясины хотят, чтобы их стало триста шестьдесят пять! Они намерены меня доконать. Но что я могу поделать?
Мы впервые можем добиться того, чтобы на всей земле царила роскошь и никто не испытывал никаких материальных потребностей. Чем займется человек, когда все его материальные нужды удовлетворены? Медитацией. Ничего другого не остается, только медитация. Пожив в роскоши, он поймет, что заглянул во все двери, но не нашел за ними ничего. Остается только одна дверь. Одна-единственная призывно открытая дверь.
Но тот, кто войдет туда, никогда не возвращается разочарованным. За всю историю человечества не было такого случая, когда человек добрался бы до центра собственной сущности - и ощутил вдруг разочарованность, бессмысленность, жалость к себе. Никто из тех, кто занимается медитацией, не покончит с собой. Исключений не было! Потому я и говорю, что медитация - штука научная. Так уж принято в науке, если видишь нечто, не допускающее исключений, значит, это закон. Медитация - метод научный, потому что за всю историю ни кто не разу не сказал, что она не ведет к высшему блаженству.
Из беседы с Тедом Вирамонте,Madras Pioneer, Мадрас, штат Орегон
Пуна, Индия, 1978 г.
Я буквально пару дней назад попросил своего секретаря Лакшми купить самую дорогую машину, какую только можно найти в этой стране. У Лакшми есть чудесная черта - она никогда не задает вопроса “зачем?”. Она просто купила такую машину. Это был стратегический ход. Лакшми ходила по всем банкам, добывая деньги для новой общины. А нам много денег нужно было, около миллиона долларов. Кто согласился бы ссудить мне такие деньги? Но в тот день, когда она купила эту машину, банки поняли, что у нас есть средства, и сами начали стучаться в ее кабинет. Они говорили: “Мы дадим ссуду. Сколько вам нужно?” Теперь Лакшми озабочена другим вопросом - у кого именно брать ссуду! Банки наперебой предлагают свои услуги, ходят за ней по пятам, сулят самые выгодные условия.
Я трудился в Индии двадцать лет кряду. За это время тысячи людей преобразились, миллионы просто выслушали меня, десятки миллионов прочли мои книги, но “Times of India” - а это самая консервативная и пробританская газета в Индии - не опубликовала ни одной статьи обо мне, ни одной рецензии на мои книги. Первая статья появилась в тот самый день, когда Лакшми купила ту машину, - но статья была о машине, а не обо мне!
Конечно, теперь-то всем стало интересно. Новость о машине разнеслась по всей стране, ее повторяли во всех газетах, пересказывали на всех языках. Ну что за люди? Их не я интересую, не медитация, не тысячи людей, которые здесь медитируют! Они и представления не имеют о том, что тут происходит, но вот машина - это да, это важно!
И они тут же примчались сюда. Целые толпы вваливались в кабинет, но не для того, чтобы поговорить со мной или членами общины. Они спрашивали: “Можно посмотреть на машину?” Лакшми им отвечала: “Приходите на утреннюю лекцию, там вы, помимо прочего, сможете увидеть и машину”. Бедняжки! Им таки пришлось прийти, целых полтора часа слушать - и все ради того, чтобы увидеть машину! Какая пытка! И это были люди обеспеченные, образованные. Можете представить себе более материалистическую страну?
Все так разволновались, что об этой машине даже передовицы писали. Все спрашивали: “Зачем? Почему он не живет простой жизнью?” Но моя жизнь совершенно проста. Она так проста, что я всегда довольствуюсь лучшим. Это так просто, что может быть проще? Все сказано одним словом: “лучшее”. В этом нет ничего сложного. Я ценю качество. Сколько что стоит, меня не волнует, меня интересует только качество. И в людях я ценю качество, а не количество. Во всем! Да, мы могли бы за те же деньги купить три десятка индийских машин, машин отечественного производства, но это только количество. От этих тридцати машин не было бы никакого проку.
Но все вокруг озадачены. Никто ничего не понимает! Все притворяются религиозными, но в глубине души одержимы только материальным. Это лицемерие, и во имя такого лицемерия весь религиозный мир Индии вынужден идти на компромисс. Если кто-то желает стать святым, он обязан жить в полной нищете. Это какой-то мазохизм, ведь он должен сам себя мучить. И чем больше он себя мучает, тем уважительнее к нему относятся. Тогда все говорят: “Смотрите, какой он набожный!”
Набожная жизнь - это жизнь в радости. Религиозная жизнь - это медитативность. Религиозное отношение к жизни означает, что ты относишься к этому миру как к Божьему дару! Но эти люди одержимы, они ничего не могут понять. Купленная нами машина уже выполнила одну из своих задач.
Да я готов ездить даже в телеге! Это даже колоритнее, а удовольствия получаешь не меньше.
Но они приходят сюда, глядят по сторонам и заботит их только одно: “А почему это у вас такой красивый ашрам?” Они надеялись увидеть грязь и лохмотья, а тут - такой ашрам! Но они не верят, что ашрам может быть чистеньким, опрятным, с клумбами и садами, со всеми удобствами. Они не верят своим глазам. Это еще можно было понять, если бы они самим себе отказывали в комфорте, но себе ведь они не отказывают! По сути дела, им просто завидно. Индийская душа давно стала материалистичной, все превратились в приземленных материалистов.
Духовный человек не отделяет материю от духа. Они неразделимы. Сущее едино - вот каким видит его духовный человек. А материалист, даже если любит женщину, все равно низводит ее до
уровня вещи. Но кто такой спиритуалист? Тот, кто, едва прикоснувшись к вещи, превращает ее в человека.
Да, мое определение может вас удивить. Но если духовный человек едет в машине, эта машина становится человеком. Он ее чувствует, он к ней прислушивается. Он испытывает к ней любовь, заботится о машине. И тогда предмет становится живой личностью. Духовный человек пребывает в родстве даже с вещами. А материалист, наоборот, превращает в вещи всё - даже любимого человека. Женщина становится женой, а жена - это вещь. Мужчина становится мужем, а муж - тоже вещь, право на которую узаконено. Но все узаконенное - уродливо и мертво.
Орегон, 1981-1985 гг.
Американцы считают себя самыми богатыми на свете. Но я сыграл над ними очень простую шутку. Я купил девяносто три “роллс-ройса”, и вся их гордость мигом улетучилась. Даже их президент начал мне завидовать, не говоря о губернаторах и духовных лицах. Один пастор из округа Васко по воскресеньям начисто забывал про Иисуса Христа. Не забывал он только о девяноста трех “роллс-ройсах”! Он себя превзошел, понося меня с кафедры. А когда я отвертелся от тюрьмы, он написал мне письмо. Вы не поверите, но он вот что писал: “Теперь, когда вы собрались вернуться на родину, я хочу вас спросить: нет ли у вас желания подарить хотя бы одну машину нашей церкви? Это было бы чудесным образцом благотворительности”.
Вы сами все понимаете… Я обучал медитации тысячи людей, но Америку это не интересовало. В моей общине собирались тысячи - Америке было все равно. Наши фестивали собирали по двадцать тысяч гостей со всего света - Америке и это было до лампочки. Пресса мусолила только один факт: девяносто три “роллс-ройса”.
А я-то думал, что такое возможно разве что в нищей стране… Но я разрушил миф о превосходстве Америки! На самом-то деле эти девяносто три “роллс-ройса” мне не нужны. Это был просто розыгрыш.
Всем грустно, все завидуют, все твердят, что “роллс-ройсы” несовместимы с духовностью. А я не вижу никаких противоречий! Я могу медитировать и в салоне “роллс-ройса”… Честно говоря, в телеге медитировать намного труднее, так что “роллс-ройсы” обеспечивают ускоренный духовный рост.
Мастер
В один прекрасный день Гаутама Будда отправился на прогулку со своим помощником и учеником Анандой. Дело было осенью. Деревья стояли голые, тропинки были усыпаны листвой, ветер свистел в ветвях, а листья издавали чудесные шорохи… Будда шел по этим листьям и был невероятно счастлив… Музыка сухой листвы!..
Он наклонился и поднял пару листков. “Бхагван, - обратился к нему Ананда. - Я давно хотел тебя спросить, но мне не удавалось остаться с тобой наедине, рядом всегда толпятся люди. Но сегодня мы с тобой одни в этом лесу, и я не могу удержаться от искушения. Вот о чем я хочу спросить: ты рассказал нам все или оставил что-то в тайне?”
“Видишь эти листья у меня в руке? - спросил Будда. - А теперь посмотри вокруг”.
“Вижу, - сказал Ананда, - но пока не понимаю…”
“Ты поймешь, - сказал Будда. - В руке у меня - то, что я сказал. Вокруг нас - то, что осталось в тайне”.
Но я оказался в другом положении. Я рассказал обо всем, я собрал все листья в лесу. В тайне осталось только одно - один-единственный листок.
Перед смертью Будда объявил, что вернется через двадцать пять веков под именем Майтрейя. Майтрейя означает “друг”. Но будды не возвращаются. Просветленные не возвращаются, можно и не надеяться на это…
Однако его слова невероятно важны. Дело тут не в возвращении - он никогда не вернется. Он имел в виду другое: через двадцать пять веков древнейшие взаимоотношения Мастера и последователя потеряют свое значение. Он обладал прямым восприятиям. Нет, он не предсказывал будущее, он просто ясно понимал, что все меняется. Все менялось в прошлом и будет меняться в грядущем. И через двадцать пять веков отношения Мастера и последователя выйдут из моды. Просветленный Учитель станет просто Другом.
Я никогда не хотел быть Мастером. Но людям нужны Учителя, люди хотят быть учениками, последователями, и потому мне пришлось играть эту роль.
Учителя не передают истину. Они не смогли бы выразить ее при всем желании, потому что это невозможно. Зачем же они нужны? Чем они могут помочь? Да, они не изрекают истину - они просто зовут на поверхность ту истину, которая крепко спит внутри каждого человека. Они могут выманить ее на свет, призвать ее. Они встряхивают вас, помогая проснуться. Они не могут подарить вам Бога, истину, нирвану по одной простой причине - все это у вас уже есть. Вы с этим родились. Это дается человеку от рождения. Это - сама ваша природа. И потому любой, кто обещает поделиться с вами истиной, просто пользуется вашей глупостью и доверчивостью. Он обманывает. Он не просто обманщик, но еще и невежда. Ничего он не знает. У него не было ни единого проблеска понимания истины. Это лжеучитель.
Истину нельзя передать - она у вас уже есть. Ее можно поднять на поверхность, выманить из укрытия. Можно создать определенные условия, подходящую обстановку, в которой вам легче будет проснуться, а истине - подняться наверх.
Задачи Учителя намного сложнее, чем принято думать. Если бы истину возможно было передать, все было бы гораздо проще и легче. Но ее нельзя передать, и потому приходится искать окольные пути и средства.
В Новом Завете есть прекрасная история о Лазаре. Правда, христиане понимают ее совершенно неверно. Христу вообще не повезло с последователями. Ни один христианский богослов не смог понять подлинного смысла истории о Лазаре, его смерти и воскрешении.
Лазарь умер. Он был братом Марии Магдалины и Марты, а также верным последователем Иисуса. Иисус в тот момент был далеко. Когда ему принесли весть о смерти Лазаря и просьбу поскорее вернуться, прошло уже два дня. Еще два дня Иисус шел к дому Лазаря. Но Мария с Мартой ждали - такой сильной была их вера. Все селение над ними смеялось. Люди считали, что это глупо, потому что сестры держали тело в пещере. Они днем и ночью сидели рядом, охраняли тело Лазаря, а оно уже начало разлагаться.
Односельчане говорили: “Глупые вы! Иисус тут ничем не поможет. Если человек умер, то он умер!”
Вернулся Иисус. Он подошел к пещере… Он не входил внутрь, просто встал снаружи и позвал Лазаря. Вокруг собралась целая толпа. Наверное, люди смеялись, они думали, что Иисус с ума сошел.
Кто-то ему сказал: “На что ты надеешься? Он ведь умер! Уже четыре дня прошло. В пещеру уже войти страшно, такой запах стоит. На что ты надеешься? Зачем ты его зовешь?”
Но Иисус невозмутимо кричал: “Лазарь, выходи!”
А потом толпа изумленно отшатнулась: из пещеры вышел Лазарь. Трясущийся, потрясенный, словно он очнулся от оцепенения, вышел из комы. Он сам не мог поверить в случившееся, он не мог понять, как попал в пещеру.
По существу, это иносказательное описание роли Мастера. Не важно, умер Лазарь или нет. Не важно, умел или нет Иисус, воскрешать мертвых. Это глупые вопросы, обсуждать их бессмысленно. Такими глупостями могут заниматься разве что ученые. Ни один понимающий человек не станет полагать, будто это историческое событие. Нет, это нечто большее! Это не просто факт, это истина. Это не событие, случившееся в какие-то времена, а нечто большее - то, что происходит в вечности.
Все вы мертвы. Мертвы, как лежащее в пещере тело Лазаря. Вы живете в темных пещерах, разлагаетесь и источаете гнилостный запах. Потому что смерть не наступает внезапно, в определенный день и час. Вы умираете с каждым днем, начиная со дня своего рождения. Это длительный процесс, на него уходит семьдесят, восемьдесят, а то и девяносто лет. Каждый миг какая-то частица гибнет, но человек даже не сознает, что с ним происходит. Он ведет себя так, словно все еще жив. Он живет так, будто понимает, что такое жизнь.
Роль Мастера в том, чтобы позвать вас. В том, чтобы крикнуть: “Лазарь, выходи из пещеры! Вылезай из гроба! Прерви свою смерть!”
Мастер не может дать истину, он может только призвать истину. Он может расшевелить что-то в вашей душе. Он может начать процесс, высечь ту искру, из которой разгорится костер. Вы и есть Истина, просто она окутана прахом. Задача Мастера обратная - он готовит ванну, холодный душ, смывающий этот прах.
Именно в этом смысл христианского крещения. Вот что делал Иоанн Креститель на реке Иордан. Но никто этого не понимает. Сегодня в церквах крестят, но это бессмысленно. Иоанн Креститель проводил внутренние омовения. Когда человек был готов, Иоанн окунал его в воды символического Иордана. Омовение в Иордане - это символ очищения, которое приносит Мастер. Он смывает с вас прах, вековую пыль. И тогда все проясняется, все очищается. Эта ясность и есть просветление.
Великий Мастер дзэн Дайе говорит: “Учения мудрецов, святых и учителей сводятся только к одному. Все это - лишь комментарии к неожиданному восклицанию: “Я понял!”"
Вместе с неожиданной ясностью приходит огромное счастье. Тебя переполняет радость, каждая клеточка души, разума и тела пляшет, а ты кричишь: “Я понял! Аллилуйя!” Все твое существо издает этот возглас - вот что такое просветление. С неба сыплются звезды, а ты становишься частицей извечного танца бытия.
Оден говорит:
Пляши, пока не посыплются звезды!Пляши, пока не упадешь без сил!
Да, так бывает. И никто не принуждает тебя делать это. Так уж получается: ты не сможешь не делать это, даже если захочешь. Этому невозможно противиться. Тебе просто приходится танцевать.
Красота сейчас, красота здесь, счастье оттого, что мир есть и в нем есть ты… Да, звезды сыплются с неба. Они так близко, что их можно коснуться, взять в ладони…
Дайе прав. Он говорит: “Все учения всех святых - лишь комментарии к внезапному крику: “Я понял!”"
Сердце восклицает: “Ага!”, а затем наступает безмолвие - покой, радость, слияние и сливающийся, экстатические переживания, блаженство…
Мастера не преподают истины. Им нельзя научить. Они передают нечто такое, что не внесешь в писания, не выскажешь словами. Это прямая передача. Это энергия, пробуждающая твою энергию. Это форма синхронности.
Мастер не существует как эго. Он - чистая радость. И ученик, сидящий рядом с Мастером, постепенно втягивается в эту радость, в сущность Мастера. Он ест и пьет из вечного, неиссякаемого источника - Аэс Дхаммо Санантано. И однажды - никто не в силах предсказать, когда именно, никто этого не знает, - но однажды это внезапно происходит. В тебе закипает процесс, в котором открывается истина собственного бытия. Ты оказываешься лицом к лицу с самим собой. Бог уже не где-то там - он здесь и сейчас.
К Мастеру следует приходить с огромной любовью, с полным доверием, с открытой душой. Вы не знаете, кто вы. Он знает, кто он сам, и понимает, кто вы. Гусеница не ведает, что когда-то станет бабочкой. Вы - гусеницы, будущие бодхисаттвы. Все гусеницы - бодхисаттвы, все бодхисаттвы - гусеницы. Бодхисаттва - это тот, кто может стать бабочкой, может стать буддой. Это будда в зародыше, по самой своей природе. Но разве гусеница понимает, что станет бабочкой? Есть только один способ понять это - общаться с бабочками, смотреть, как они порхают в небе, под солнцем. Смотреть, как они взлетают ввысь, порхают с цветка на цветок. Смотреть на их красоту, яркую расцветку - и тогда, быть может, в гусенице зародится глубинное желание, мечта, вопрос “А не могу ли я тоже стать бабочкой?” И в тот самый миг гусеница начнет пробуждаться, это начало процесса.
Отношения Мастера и ученика - это отношения бабочки и гусеницы, их дружба. Бабочка не в силах доказать, что гусеница тоже станет бабочкой. Логических доводов нет. Бабочка может сделать другое: вызвать у гусеницы желание. Вот это вполне возможно.
Учитель помогает вам ощутить собственные переживания. Он не преподает Веды, Коран или Библию - он дает вам вас самих. Он помогает вам осознать ваш собственный внутренний источник. Он освобождает от мертвых писаний, освобождает от чужих толкований и убеждений. Он освобождает от всяких измышлений и предположений, от философии, религии и богословия. Короче говоря, он выводит вас из мира слов, потому что все проблемы начинаются со слов.
Люди одержимы словом “любовь” и напрочь забывают, что любовь - это переживание, а не просто слово. Они увлекаются словом “Бог” и забывают, что Бог - тоже переживание, а не отвлеченное понятие. Слово “Бог” - далеко не сам Бог. Слово “огонь” не согреет, слово “любовь” не подарит чувств…
Мастер освобождает от власти слов, от любой умозрительной философии. Он переводит вас в состояние бессловесности, безмолвия.
Недостаток религии и философии в том, что они стали подменять собой подлинные переживания. Остерегайтесь такой ошибки!
Мастер - это врач, только исцеляет он не телесные болезни, а экзистенциальные проблемы.
Вот почему мне приходится сражаться на двух фронтах. Мне приходится бороться с устаревшими традициями, древними религиями, ветхими ортодоксальными догмами, которые не позволяют человеку оставаться здоровым и целостным. Они попросту калечат - и чем больше ты изуродован, тем более великим святым будешь считаться. Мне приходится бороться с любым образом мышления, который разделяет человека на части.
С другой стороны, я работаю над развитием вашей внутренней сущности.
Это две стороны одного процесса: я хочу сделать из вас целостных людей, выбросить ненужный хлам, который мешает вам стать целостными, - это одна сторона. Вторая сторона заключается в том, чтобы помочь вам погрузиться в медитацию - в безмолвие, любовь, счастье и покой. Это обратная сторона той же работы.
С этой, второй стороной трудностей мало. Я мог бы весь мир обойти, обучая людей медитации, покою, любви и тишине. Никто не смог бы мне помешать.
Однако если бы я делал только это, то кто занимался бы уничтожением всякой чуши, которой вам забивают голову? Но если ее не уничтожить, она будет мешать медитации.
Мудрый хочет от вас только одного: чтобы вы сами постигали, обретали собственный свет. Но людям не нужны прозрения, они требуют четких и безусловных указаний. Они не хотят прислушиваться к себе, им хочется, чтобы кто-то просто всё им рассказал. Они не хотят принимать на себя ответственность за самих себя. Намного проще переложить ее на плечи мастера, мудреца. Так легче и спокойнее. Вот человек, который отвечает за все, и если что-то вдруг пойдет не так, виноват будет он. Но что-то непременно пойдет не так - по той простой причине, что, если ты не берешь ответственность на себя, ничего у тебя не получится.
Никто, кроме вас самих, не в силах вам помочь.
Подлинная религиозность зарождается в тот миг, когда несешь ответственность за самого себя, когда говоришь: “Я сам выбираю, каким мне быть. Важно не прошлое, а настоящее. Я выбираю это прямо сейчас, и если мне захочется что-то изменить, у меня есть полная свобода действий. Никто мне не помешает - ни мнение общества, ни государство, ни история, ни экономика, ни подсознание. Если я решил что-то изменить, то смогу это сделать”.
Вас с детства учили не быть ответственными. Вас учили полагаться на других. Вам внушали, что за вас отвечает отец, мать, семья, отчизна, - всю эту чушь. Никто не говорил, что вы сами должны за себя отвечать, и никто другой просто не может быть за вас в ответе…
Я и по-другому говорю: вы не ответственны ни перед кем. Отец, мать, страна, религия, партия - вы ни перед кем не несете ответственности. Никогда!
Будьте в ответе только за себя. Делайте, что вам нравится. Неправильные поступки вызовут немедленное наказание, а правильные - незамедлительное вознаграждение. Иначе не бывает. Только так вы поймете, что правильно, а что нет. Вы сами это поймете. У вас появится особая чувствительность… Индийцы называют ее “третьим глазом”. Вы начнете видеть по-новому, смотреть вокруг новыми глазами. Вы станете мгновенно различать неправильное, потому что в прошлых жизнях уже очень много раз совершали такие поступки и неизменно страдали от последствий. Вы будете знать, что правильно, потому что за правильные поступки сущее сразу же вознаграждает великим благословением. Причина и следствие неразрывны, их вовсе не разделяют годы и целые жизни…
Вот что я понимаю под ответственностью за самого себя. Нет никакого Бога, на которого можно было бы переложить эту ношу, но вы постоянно ищете того, кто мог бы ее влачить. Вы готовы взвалить ее на любого беднягу вроде меня, хотя я постоянно твержу, что ни за что и ни за кого не отвечаю. Тем не менее, где-то в глубине души вы полагаете, что я, должно быть, шучу. Но я не шучу! “Вот наш Мастер, - думаете вы. - Как он может говорить, что не в ответе за нас?” Вы просто не понимаете. Взвалив ответственность на меня, вы останетесь детьми с замедленным развитием. Вам никогда не вырасти.
Есть только один способ повзрослеть - смириться со всем плохим и хорошим, радостным и печальным. Что бы с вами ни случалось, ответственность за это несете только вы. И это приносит невероятную свободу.
Если я за что-то в ответе, я целиком и полностью властен над своими поступками. Если я отвечаю за вас, то вы - мои рабы. Тогда вы куклы, а ниточки - у меня в руках. Скажу: “пляши” - и вы начнете плясать. Скажу: “замри” - и вы замрете. Конечно, кукла ни за что не отвечает. Во всем виноват только кукольник, спрятавшийся за ширмой. Бог - величайший на свете кукольник.
Но я говорю, что нет никакого кукольника, нет ни Бога, ни святых, все это чушь. Я предлагаю вам полную свободу. Только вы несете полную ответственность за все, что случается и не случается. Радуйтесь этой свободе! Радуйтесь пониманию того, что сами распоряжаетесь своей жизнью. Именно это и делает вас тем, кого я называю индивидуальностью. А для того, чтобы стать индивидуальностью, нужно познать всё, что стоит знать, и пережить всё, что стоит пережить. Быть индивидуальностью означает быть свободным, освобожденным, просветленным.
Не я придумал движение санньясы. Оно было, когда меня еще не было. Оно будет, когда меня не станет. Это просто движение искателей истины, а такие люди были всегда. Конечно, невежественные массы извечно их терзали: убивали, казнили, распинали на крестах. Либо, наоборот, поклонялись им. Запомните: что распинать, что почитать - это одно и то же. Это просто разные способы избавиться от тех, кто тебе мешает. Поклонение - способ более цивилизованный. Мы говорим: “Ты - воплощение Бога, мы будем тебе поклоняться. Но мы все равно не станем делать так, как ты говоришь. Мы просто не сможем! Мы ведь простые люди, а ты - человек выдающийся. Ты пророк Божий, его посланник, едино-рожденный Сын Божий, воплощение Божества. Ты умеешь творить чудеса!”
Чудеса придумали только по одной причине - чтобы отделить тех, кто ищет истину, от тех, кто ее уже нашел. Мы были не готовы идти за ними.
Однако сообщество искателей истины существовало всегда… И я называю его санньясой. Не я это придумал.
Миллионы людей внесли свой вклад в это явление. Я тоже внес свою лепту. И это сообщество будет богатеть. Уйду я, но появятся новые, и они обогатят это движение. Древняя санньяса была делом серьезным, а я обогатил ее чувством юмора. Прежняя санньяса была печальна, а я дополнил ее пением, танцами, смехом… Я сделал ее более человечной.
Прежняя санньяса в определенном смысле отрицала жизнь, но я сделал ее жизнеутверждающей. Однако это все та же санньяса. Я просто обогатил ее, приблизил к мирской жизни, потому что все мое учение можно так описать: оставайся в мире, но не подчиняйся ему.
Не нужно отрекаться от мира. Так поступают только трусы. Живите в мире, живите полной жизнью. Это школа. В Гималаях не повзрослеешь, повзрослеть можно только в живом мире.
Каждый шаг - это проверка. Каждый шаг - испытание, экзамен. Жизнь - это благоприятная возможность.
Когда-нибудь меня не станет, но это не значит, что движение санньясы остановится. Оно не принадлежит никому.
Наука - это не только Альберт Эйнштейн. Разве кто-то имеет исключительное право на истину? Гаутама Будда? Кришнамурти? Я? Вы?
Так же как развивается наука, и каждый гений вносит в нее свой вклад, так и этот Ганг становится все шире и полноводнее, он превращается в океан… Внутреннему миру тоже нужна наука. В объективном мире она есть, нужна она и внутреннему. Я называю санньясу наукой внутреннего мира. Она тоже разрастается. Но эта наука сталкивается с привычками человечества, его невежеством и предрассудками - с так называемыми религиями, церквами, духовенством, попами, шанкарачарьями… Это враги внутренних исканий, потому что поиски истины не требуют организованных институтов.
Санньяса - не организация, потому я и называю ее “движением”. Это личное, индивидуальное. Люди приходят… Я начинал в полном одиночестве, а потом люди начали приходить, пристраиваться рядом… Этот караван постепенно вырос и продолжает расти. Но это не организация, а я - не лидер партии. Никто не обязан следовать за мной. Я благодарен уже за то, что вы позволили мне поделиться своим блаженством, своей любовью. Я благодарен каждому из вас. Никто ни за кем не следует, никто никому не подчиняется. Тут нет иерархии. Это не религия, а чистая религиозность, сама сущность религиозности. Нет цветка, есть только благоухание, но
его нельзя зажать в кулаке. Можно ощущать аромат, он может окутывать тебя со всех сторон, но поймать его рукой невозможно.
Религии похожи на увядшие цветы, какие можно найти среди страниц Библии или Гиты… Когда цветок вкладывали между страниц, он еще был жив, он источал аромат, но теперь это высохший труп. Сами священные тексты - высохшие трупы, увядшие цветы и ничего больше.
Истину - живую истину! - каждая индивидуальность должна открыть своими силами. Никто не в силах ее дать.
Тот, кто достиг, может сделать только одно: подтолкнуть в нужную сторону, разжечь жгучее желание познать истину. Я не могу дать вам саму истину, но могу вызвать тягу к ней.
Я не могу дать вам истину, но могу, например, показать на луну… Не обращайте внимания на то, чей палец на нее указывает. Палец не имеет значения. Важна только луна и стремление взмыть ввысь…
И цветы санньясы будут распускаться, пока на земле жив хотя бы один человек…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАСЛЕДИЕ
Я, возможно, скоро уйду, но я создал круги на воде, и они останутся. Вы тоже когда-нибудь уйдете, но вы кого-то любили, и эта любовь оставит на глади воды рябь, которая будет долго, очень долго… Она не исчезнет никогда, потому что, в свою очередь, породит отражения. И гладь воды будет колыхаться вечно. Бросьте в озеро камешек - пойдут круги. Камешек быстро окажется на дне, а круги все будут расходиться. Они расходятся до самого берега… Но у Вселенной нет берегов.
Я говорю с вами, и в эти мгновения что-то проступает, расходится, распространяется вокруг. Я уйду, вы уйдете, но это останется. Эти слова будут повторяться эхом, кругом будут витать отголоски. Говорящего уже нет, слушателей уже нет, но то, что возникало в момент беседы, становится частицей вечности. У Вселенной нет берегов, и потому круги на воде уходят в бесконечность…
Нерелигиозная религия
Я стараюсь быть непоследовательным, чтобы вы не превратили меня в догму. Даже не пытайтесь, иначе просто с ума сойдете. Я оставлю ученым совершенно ужасающее наследие - они попросту не смогут найти в нем какой-то смысл. Они свихнутся! Впрочем, они этого заслуживают. Никто не превратит меня в традицию, это просто невозможно. Мои слова обжигают, но в них не найти теологии или догматизма.
Я предлагаю образ жизни, а не догматы для поклонения. Вы можете заметить в моих словах мятежный дух, но никогда не найдете в них призыва к революции.
Мои слова - не только огонь. Тут и там я заложил немного пороху, и взрывы будут греметь веками. Я вкладываю в свои слова больше, чем нужно, потому что не люблю рисковать, не хочу давать ученым никакого шанса. Любая фраза вызовет огромные трудности у каждого, кто попытается организовать вокруг меня религию.
Да, вы можете создать свободное общество, коммуну. Помните о слове “свободное”: все независимы, каждый может жить, как хочет, каждый может истолковывать мои слова, как захочется, каждый имеет право найти в них то, что хочет найти. И каждый может сам искать свой путь, свой образ жизни - не навязывая его никому другому.
Не стоит гадать, в чем заключается моя религия. Я оставляю этот вопрос открытым. Если хотите, сами ищите определения - но это будет только ваше понимание, вам придется постоянно его менять. Оно поневоле изменится по мере того, как вы будете все лучше меня понимать. Меня нельзя зажать в кулаке, как неодушевленный предмет. Вам придется менять свои представления, и при этом вы сами будете меняться.
Христианство, индуизм, буддизм, джайнизм, ислам - все это только идеологии, догмы, символы веры. Это просто культы. У настоящей религии нет названия. У нее не может быть имени. Будда жил такой религией, Иисус жил такой религией - но помните, что Иисус не был христианином, а Будда не был буддистом. Они даже не знали таких слов. Подлинно религиозные
люди просто религиозны, но не догматичны. На свете есть три сотни религий - какая глупость! Истина одна. Как может быть триста религий? Наука одна, почему же есть три сотни религий?
Наука, которая занята объективной истиной, едина. Религия тоже должна быть одной-единственной, ведь она занята истиной субъективной, обратной стороной единой истины. Но такая религия не может иметь названия, у нее не может быть идеологии.
Я учу только такой религии. И если вас спросят, в чем заключается мое учение - так, вкратце, - вы вряд ли сможете что-то ответить, потому что я не даю принципов, идеологии, догм и доктрин. Я учу нерелигиозной религии, я просто помогаю ощутить ее привкус. Я объясняю, как развить восприимчивость к Божественному. О самом Божественном я не рассказываю ничего. Я говорю только одно: “Вот окно. Открой - и увидишь звездную ночь”.
Звездная ночь неописуема, но стоит увидеть ее в окно, как все сразу ясно. Видеть - значит знать. Кроме того, видеть - должно стать для вас тем же самым, что и быть. Нет никакой другой веры.
Мои усилия экзистенциальны, а не интеллектуальны. Настоящая религия экзистенциальна. Ее понимали лишь немногие, а позже она вообще исчезла с лица земли, потому что интеллектуалы взялись за нее и начали превращать в стройные идеологии - чистенькие и аккуратненькие, логичные и рациональные. Но тем самым они погубили ее красоту. Стоило им создать философию, как религия исчезла. Пандиты, ученые, богословы - враги настоящей религии.
Помните: вас посвятили не в очередную религию, вас посвятили в чистую религиозность. Обширную, бескрайнюю, безграничную - и этим она похожа на звездное небо.
У неба нет границ, так что расправляйте крылья без страха. Вся эта Вселенная - ваша. Это и есть наш храм, наше священное писание. Все, что меньше, создано человеком, искусственно. Но такие творения человеческих рук мало чего стоят. Обходите рукотворные религии стороной, чтобы иметь возможность познать настоящую, нерукотворную религию. А ее проповедуют деревья, горы, реки и звезды. Она в вас и в тех, кто вас окружает. Она повсюду.
Наука - это поиски истины в объективном мире, а религия - в субъективном. Но это два крыла одной птицы, две грани одних и тех же поисков. По существу, два разных названия не нужны. Лично я считаю, что “наука” - название вполне удачное, потому что оно связано с пониманием. Итак, у науки, как у медали, есть две стороны. Познание материального - можно назвать объективной наукой, а познание внутреннего - души, сознания - субъективной. Слово “религия” просто лишнее.
Наука - замечательное явление. Тот же поиск, просто в другом измерении. Но еще лучше создать высшую науку - синтез наук внешних и внутренних. Тогда нам не потребуется столько религий, не потребуется даже атеизм. Когда исчезнут теисты, не останется и атеистов, ведь они возникли только из духа противоречия. Если кто-то верит в Бога, то есть и те, кто в него не верят. Если же верующих нет, зачем подчеркивать неверие?
Не нужно ни во что верить - вот основа науки. Это научный подход к действительности: не доверяй, а проверяй. Когда веришь, проверять не станешь. Нужно мыслить открыто - не принимать и не отвергать, просто быть бдительным, проверять, подвергать все сомнению, пока не дойдешь до бесспорного. Это и есть истина. В ней невозможно усомниться. Это не вопрос веры, а совершенно иное явление. Это такая очевидность, такая неопровержимая правильность, что тебе и в голову не приходит сомневаться.
Вот что такое знание. Знание превращает человека в будду, просветленного. Это цель всего человеческого развития.
Качественный скачок во взгляде на религию был сделан за двадцать пять веков до Гаутамы Будды. Эта честь принадлежит Адинатхе, который впервые начал проповедовать религию без Бога. Это была настоящая революция, ведь до него никто на свете даже вообразить себе не мог религию без понятия Бога.
Бог всегда был центром, основой всех религий - христианства, иудаизма, ислама. Но если разместить Бога в центре, человеку останутся только окраины. Если считать Бога творцом всего сущего, то человеку остается только роль куклы.
Вот почему в древнееврейском языке, языке иудаизма, человека называют адам. Это слово означает “глина, грязь”. В арабском человека называют адми - слово происходит от того же корня и тоже означает “грязь”. В английском, который ныне стал основным языком христианства, слово
human родственно слову humus, то есть “грязь”. Естественно, если Бог - творец, то создавать ему приходилось из какого-то материала. Он вылепил человека, словно статую. Он слепил его из глины и грязи, а потом вдохнул в него жизнь. Если согласиться со всем этим, то человек лишен каких-либо достоинств…
Бог создал человека и все остальное… Эта мысль совершенно фантастична! Чем же он занимался целую вечность, прежде чем создал человека и Вселенную? По мнению христианства, Бог сотворил человека всего за четыре тысячи и еще четыре года до рождения Иисуса Христа. Но что он делал до того, целую вечность? Все это так нелепо… И причин, кстати, быть не могло, ведь если нечто заставило Бога сотворить мир, то это Нечто должно обладать высшей властью. Есть иное пояснение: у Бога вдруг возникло такое желание - звучит это, правда, не очень по-философски, ведь до того он целую вечность никаких желаний не испытывал. Но допустим, что у Бога возникло вдруг желание сотворить мир. Желание есть желание, и тут неважно, чего ты хочешь - дом построить, стать премьер-министром или сотворить мир. Трудно представить, что у Бога вообще могут возникать желания. Остается одно: он с причудами, это был каприз. Не требовалось ни причин, ни желания - просто каприз.
Но если Вселенная создана просто из прихоти, она теряет весь смысл, теряет какое-либо значение. Завтра у Бога появится другая прихоть - и он все уничтожит, Вселенная исчезнет. А мы - просто марионетки в руках Бога-диктатора, который обладает полной властью, но при этом не в себе, с причудами.
Адинатха, судя по всему, умел погружаться в глубины медитации, созерцательности. И он пришел к тому же выводу: если есть Бог, то мир лишен смысла. Для того чтобы мир имел смысл, нужно избавиться от представления о Боге. Адинатха был очень смелым. Люди до сих пор молятся в церквах, синагогах и храмах, а он еще пять тысяч лет назад пришел к четкому научному умозаключению о том, что нет ничего выше человека, а любая эволюция неразрывно связана с человеком и его сознанием.
Адинатха - первый из двадцати четырех Мастеров джайнизма. И он первым совершил этот качественный скачок - избавился от Бога. Это сделал не Будда. Будда родился через двадцать четыре века после смерти Адинатхи. Но Будда сделал еще один шаг вперед. Дело в том, что Адинатха избавился от Бога, но не смог заменить его медитацией. Он, напротив, призывал к аскетичности, воздержанности, самоистязаниям - постам, наготе, скромному питанию. Он говорил, что вечером нельзя есть и пить, и вообще питаться можно только определенными продуктами. Он пришел к чудесному философскому выводу, но для него этот вывод остался, похоже, чистой философией, а не медитацией.
Отказываясь от понятия Бога, ты лишаешься всех обрядов. Некому поклоняться, некому молиться, нужна замена. И Адинатха заменил все это аскетизмом, потому что центром религии стал человек, а человеку нужно очищаться. По его мнению, очищение означало отрешенность от мира, отстраненность от собственного тела. И это все испортило. Он пришел к важнейшему умозаключению, но для него оно осталось сугубо философской концепцией.
Адинатха избавился от Бога, но не смог заполнить освободившееся пространство. Будда заполнил его медитацией. Адинатха создал религию без Бога, а Будда - медитативную религию.
Медитация - вот вклад Будды. Смысл не в том, чтобы терзать свое тело. Смысл в том, чтобы стать безмолвным, расслабленным, безмятежным. Это внутреннее путешествие к сердцевине собственного сознания, а центр человеческого сознания - это центр бытия.
Прошло еще двадцать пять веков. Прежде революционная идея Адинатхи о религии без Бога затерялась в пустошах аскетичности и самоистязания. Затем то же самое случилось с идеей Будды о медитации - мысль о том внутреннем, что никто, кроме тебя, не в силах увидеть, и только ты знаешь, где оно, только ты понимаешь, идешь вперед или нет, - эта мысль затерялась в иной пустыне: среди камней организованной религии.
Религия утверждает, что нельзя доверять одной личности независимо от того, медитирует она или нет. Нужно сообщество, нужны учителя, нужны монастыри - чтобы те, кто пребывает на высших уровнях сознания, могли наблюдать за остальными и помогать им. Стало важно, чтобы религии не оказались в руках одного человека. У религий должно быть строгое устройство, а принадлежать они должны тем, кто достиг вершин медитации.
В первое время это оправдывалось. Еще при жизни Будды многие достигли самоосознания, просветления. Но когда ушел Будда и эти люди, те самые организации, которые призваны были помогать людям медитировать, попали в руки духовенства. Вместо того чтобы помогать
медитировать, священники выдумали обряды поклонения образу Будды. Будда стал очередным Богом. Адинатха избавился от Бога, сам Будда никогда не говорил, что Бог существует, - но духовенство не может существовать без Бога. Если не Бог-создатель, то хотя бы Будда, возвышенный до ранга Бога. И людям остается только поклоняться Будде, верить в него, следовать его принципам, жить в согласии с его доктриной. Будда растворился в организации, стал пародией на самого себя. Все позабыли о главном - о медитации.
А я стараюсь создать нерелигиозную религию. Мы видели, что происходит с теми религиями, которые помещают в центре Бога. Мы знаем, что случилось с революционной идеей Адинатхи, религией без Бога. Мы видели, что произошло с буддизмом - организованной религией без Бога.
Но я добиваюсь большего: отбросить не только Бога, но и саму религию. Оставим только медитацию - так мы не забудем главного. Ее нечем заменить. Бога нет, религии нет - а под религией я понимаю организованную доктрину, символы веры, ритуалы и духовенство.
Прежде всего, я хотел бы, чтобы религия была сугубо индивидуальной. Все организованные религии, как с Богом, так и без него, заводили человечество в тупик. И единственной причиной этого была организованность, потому что у любого института есть свои идеалы, которым мешает медитация. Это явления, скорее политические, чем духовные. Институты идут путем власти и тянутся к власти. Каждый христианский священник мечтает когда-нибудь стать хотя бы епископом, а то и кардиналом, если не самим папой. Это новая иерархия, новая бюрократия - но все молчат, потому что дело касается духовности. Да будь ты епископом, будь папой, кем угодно! Никто не возражает, лишь бы ты не мешал жить другим. Это просто абстрактное звание.
Но я намерен полностью уничтожить духовенство. Оно есть в религиях, где признают Бога, есть и в религиях, где Бога не признают. А теперь нам пора избавиться и от Бога, и от религии, тогда и духовенство не сможет существовать, а человек станет совершенно свободным. Он будет сам отвечать за свой духовный рост.
Я чувствую, что чем больше людей будут отвечать за себя, тем труднее придется священникам. Если ты несчастен, сам виноват. Если тебе плохо - ты сам за это в ответе. Не умеешь расслабляться? Это твоя ответственность. Страдаешь? Ты сам тому причиной. Нет Бога, нет священников, к которым можно сбегать, чтобы выпросить какой-то особый обряд. Ты остаешься наедине с отсутствием счастья - и предпримешь что-то сам, потому что никто не хочет быть несчастным.
Духовенство потчует вас опиумом, оно постоянно дает вам надежду: “Не бойся, это просто испытание твоей веры, твоего доверия. Если тебе удастся вынести несчастья и страдания тихо и спокойно, то после смерти на том свете тебя ждет великая награда”. Если бы не попы, каждому пришлось бы понять, что он сам за все в ответе - и никто другой. И само понимание того, что ты несешь ответственность за свои невзгоды, распахивает перед тобой дверь. Ты начинаешь искать средства и пути, ты ищешь счастье.
Это и есть медитация. Это то, что противоположно тоске, страданиям, мукам и страхам. Это состояние мирного, блаженного цветения Вселенной - такого безмолвного и вечного, что ничего лучше нельзя и вообразить. Ничего лучше и нет.
Итак, было три качественных скачка.
Адинатха отбросил идею Бога, поскольку понял, что для человека это тяжкое бремя. Вместо того чтобы помогать человеку, Бог стал для него обузой. Но Адинатха не знал, чем заменить Бога. В трудные минуты жизни, в часы мучений человеку нужно что-то особое. Прежде он молился Богу, но Бога отняли, молитву отняли. Что делать теперь? Но в джайнизме нет медитации.
Будда сделал еще один шаг вперед: он понял, что если нет Бога, то нужно заполнить чем-то образовавшуюся пустоту, иначе она поглотит человека. И он заполнил пустое пространство медитацией. Однако он не понимал - возможно, и не мог понимать, ведь мы понимаем только то, что есть, - что не нужно никакой организации и священников. Религия должна исчезнуть, как и Бог. Но Будде можно простить, он вообще об этом не задумывался, а в прошлом ничего подобного не случалось. Он не мог учиться на чужих ошибках.
Но подлинная проблема кроется в духовенстве. Бог - выдумка попов. Можешь даже Бога отбросить, но попы все равно отыщут лазейки, придумают новые ритуалы, поставят новых божков.
Но я пытаюсь оставить вас наедине с медитацией, чтобы между вами и Вселенной не осталось никаких посредников. Пребывая вне медитации, ты отгораживаешь себя от всего мира, и это
причиняет страдания. Представим рыбу, которую выловили из океана и швырнули на песок, - какие страдания, какие муки она испытывает! Как она бьется, пытаясь вернуться в воду, - потому что там ее жизнь. Она сама - частица океана и не может существовать без него. Страдания указывают лишь на то, что вы отделены от Вселенной, как выброшенная на берег рыба - от океана.
Медитация - это стирание всех границ, всех мыслей, чувств и ощущений, которые стеной отгораживают человека от Вселенной. Но когда стена рушится, ты оказываешься внезапно в согласии со всем миром. И не просто в согласии - ты сам становишься целым миром! Капля росы, соскользнувшая с листа лотоса в океан, не ощущает себя частицей океана - она становится всем океаном. Это понимание и есть конечная цель, окончательное прозрение. Больше нет ничего.
Адинатха отбросил Бога, но не отбросил организацию, а та придумала взамен Бога обряды. Глядя на джайнизм, превратившийся в ритуализм, Будда отказался от Бога, отбросил все церемонии и настаивал только на медитации. Но он не подумал, что священники, которые извратили джайнизм, могут сделать то же самое и с медитацией. И это случилось. Они сделали Богом самого Будду. Они, конечно, говорят о медитации, но буддисты, по существу, просто поклоняются Будде. Они ходят в храмы - а там вместо статуи Христа или Кришны возвышается статуя Будды. Бога не было, и создать ритуалы было трудно. Вокруг медитации церемоний не создашь. И потому они вылепили статую и начали твердить то, что твердят все религии: “Верьте в Будду, положитесь на Будду - и будете спасены”.
Обе революции захлебнулись, и потому мне очень хочется, чтобы то, что я делаю, не было утрачено. Я изо всех сил стараюсь отбросить все то, что в прошлом не позволило этим революциям развиваться и добиться цели. Я не хочу, чтобы кто-то или что-то разделяло личность и Вселенную - ни молитвы, ни священники. Чтобы любоваться рассветом, нам не нужны помощники. Нам не нужно, чтобы кто-то истолковывал происходящее и объяснял, как это прекрасно.
Вы тут, каждый человек уже тут, а перед нами - вся Вселенная. Остается просто замолчать и прислушаться. Не нужно никаких религий, никаких представлений о Боге, никаких священников, никакой организации.
Я целиком и полностью доверяю личности. До сих пор никто еще не доверял ей так сильно. Все прочее можно отбросить, и остается только состояние медитации, а оно означает просто внутреннее безмолвие. Слово “медитация” звучит громоздко, наукообразно. Лучше называть это просто, по-детски: “тишина”. И в этой тишине Вселенная являет тебе все свои чудеса.
Когда она растет, ты растешь. И наступает миг, когда ты достигаешь вершины потенциально возможного. Называйте это состоянием Будды, просветлением, бхагватта, благодатью, как угодно. Это не имеет названия, так что сгодится любое слово.
Медитация двадцать первого века
Десять лет подряд я упорно обучал прямому расслаблению. Мне это дается просто, и я считал, что у других будет так же. Но со временем я понял, что это не так. Я ошибся. Я говорил: “Расслабьтесь”. Слушатели понимали смысл этого слова, но расслабиться не могли. И тогда мне пришлось придумывать новые подходы к медитации. Сначала я вызывал напряжение, очень большое напряжение. Такое напряжение, что люди с ума сходили. И только потом я говорил: “Расслабьтесь”.
Когда напряжение доходит до вершины, тело и разум жаждут расслабления. Человек напряжен, ему нужно отдохнуть, но я заставляю его продолжать, тянуть до самого конца. Делайте что угодно, лишь бы вызвать у себя сильное напряжение, а потом, когда уже нет сил сдерживаться, вы просто рухнете с этой вершины в бездну расслабленности. Это и есть цель. Цель - отсутствие всяких усилий, но в качестве пути к этой цели можно использовать напряжение.
Когда я преподавал в университете, один мой коллега пожелал научиться медитации. У меня там была маленькая школа медитации, и он пришел туда. В первый же день он, едва ощутив безмолвие, выскочил из храма, где мы собирались, и убежал со всех ног! Я не понимал, что случилось, и побежал за ним. Он оглянулся и, увидев, что я бегу следом, помчался еще быстрее. “Вот это да! - подумал я. - Что с беднягой стряслось?”
“Постой, Нитьянанда! - крикнул я. А его звали Нитьянанда Чаттерджи. - Погоди, ты куда?” Но он лишь махнул рукой и закричал: “Не хочу я медитировать. Ты опасный человек!”
Я поймал Нитьянанду за руку перед самой дверью его дома. Я спросил: “Объясни, что произошло”.
“Не знаю, что ты там сделал, - сказал он, - но во мне наступила такая тишина… Ты ведь знаешь, я люблю поболтать. Я с самого утра как начинаю говорить, так до вечера и не останавливаюсь. Засыпаю на полуслове. Я все время болтаю. Я чувствую, что чем-то занят, и забываю о всяких заботах. Я знаю, что проблемы у меня есть, но, когда говорю с кем-то… А если никого рядом нет, я болтаю с самим собой. Но когда я сел рядом с тобой, я вдруг замолчал. Я стал пустым. Господи, думаю, так я с ума сойду! Стоит мне помолчать сутки - и я труп! И нет Нитьянанды Чаттерджи! Я понял, что, если мысли не вернутся, если эта тишина затянется, я не выдержу и просто убегу. И как все эти люди, что к тебе ходят, все это выдерживают? Ну, это, конечно, их дело. А я так не могу”.
“Не бойся, - ответил я. - Безмолвие не убивает ум. Оно просто дает ему возможность отдохнуть. А у тебя все получилось с первой попытки именно потому, что ты болтун. Твои мозги давно устали. Тем, кто ходит ко мне, это дается намного труднее. Такое редко бывает, чтобы получилось с первого раза. Ты всю жизнь так утомлял свои мозги, что от тебя все шарахались. Жена, дети - даже они уже не могли тебя слушать. И преподаватели в университете. Стоит тебе зайти в комнату, как все потихоньку стараются улизнуть. И все только потому, что ты не даешь своим мозгам передышки. Но мышление - это прибор, его нужно время от времени выключать. Ученые говорят, что даже металлы устают. Разум намного сложнее, это самое сложное, что есть во Вселенной, а ты так его перегружаешь, что тебе выпала редкая удача - он мгновенно отключился. Радоваться нужно!”
“А потом он включится опять?” - спросил он.
“В любую секунду, когда захочешь”, - заверил его я.
“Я боялся, что он отключился навсегда, - признался он. - А это означало бы для меня конец всему. Я подумал, что теперь меня упекут в дурдом. А еще я думал, с чего бы это мне вообще захотелось учиться медитации”.
“Я тоже думал об этом”, - сказал я.
“Я просто сболтнул, как обычно болтаю, - сказал он, - а ты вдруг потащил меня с собой. Усадил в машину и повез. Я и не предполагал… Я ведь часто всякую чушь несу, даже не задумываюсь. Мне не важно, о чем говорить. Я на любую тему могу болтать часами. А ты просто сидел там, больше никого не было, и я подумал, что эта тема тебе интересна. Увидел тебя и подумал, что тебе, наверное, только о медитации интересно говорить. Вот я и завел о ней речь. А ты схватил меня в охапку, запихнул в машину… Я-то думал, что это безобидная штука. К тому же живу я неподалеку - почему бы не прокатиться в машине? Там и поговорить можно. Ты меня заманил в ловушку, я ведь уже не мог отвертеться. Привел в свой храм, там человек сорок уже сидят, и мне тоже, конечно, пришлось сесть. Да я с самого начала хотел смыться! Медитировать мне совсем не хотелось, я вообще не люблю всякие штуки, которые неизвестно куда могут завести.
И вот сижу я там, кругом тишина. Приоткрыл глаза, покосился - все сидят молча, с закрытыми глазами. Ну, думаю, самое время сматывать удочки. Я-то понимаю, что ты не позволил бы мне просто так уйти. И я представил, как это выглядеть будет: все прохожие смотрят, как я убегаю, а ты - за мной. Ладно, думаю, посижу еще. И тут… Я перепугался до смерти! Я боюсь тишины. Хоть бы какой-то звук!”
“Тебе очень повезло, - повторил я. - Ты так много болтал, что твои мозги с радостью отключились. Не упускай такой шанс. И ничего не бойся! Посмотри на меня: я по-прежнему могу говорить - и ты сможешь. Сейчас ты не в силах управлять своей речью. Она выше тебя, слова льются сами собой, а ты - просто граммофонная пластинка. Тишина сделает тебя хозяином своего языка”.
“Ну, если ты так уверен… Я тебе верю. Я приду еще раз. Но помни, я не хочу сходить с ума. У меня семья, дети, родители уже совсем старые…”
“Не волнуйся, - успокоил его я. - С ума ты не сойдешь”.
И он начал ходить ко мне каждый день. Самое удивительное, что он двигался вперед быстрее всех остальных. Этот случай навел меня на мысль об особой форме медитации. Я сам начал пользоваться новым приемом: тарабарщиной. Нельзя сказать, что прием совершенно новый, но прежде никто не пользовался им при обучении целых групп.
“Не волнуйся, - говорил я Нитьянанде Чаттерджи. - Ты нес столько чепухи, что теперь без труда сможешь погрузиться в глубочайшее безмолвие”.
Так и случилось. В университете все поражались. Никто не мог в это поверить. Все гадали, что же такого я с ним сделал. К нему подходили, заговаривали, а он отвечал: “Хватит уже. Когда мне хотелось поговорить, все отворачивались, а теперь мне уже не хочется. Оставьте меня в покое”.
Ему предложили повышение, но он отказался от места и ушел на пенсию, чтобы семье хватало на жизнь, а он мог оставаться в безмолвии. Я встретил его лет через десять. Он полностью преобразился и выглядел так молодо… Он был похож на свежий бутон розы, такой свежестью дышало его лицо! И он по-прежнему молчал. Приходил, сидел у меня часами, но молчал.
Разум - просто прибор. Он может работать, может отключаться. И вопрос лишь в том, что он должен быть слугой, а не хозяином. Как слуга, он великолепен; как хозяин - опасен. Станьте вы его хозяином.
Медитацией нельзя заниматься. В ней можно только пребывать. Это не занятие, а бытие; не дело, а состояние.
Это случалось много раз: ко мне приходили атеисты и спрашивали: “А я могу заниматься медитацией?” Господствует мнение, будто медитировать можно, только если веришь в Бога. Глупо так думать. С Богом медитация никак не связана. Наоборот, тем, кто верит в Бога, медитировать намного труднее. Мешает сама вера.
Тому, кто ни во что не верит, довольно легко остановить мышление. Верующему сложнее, потому что вера - это мысль. Это часть разума. Если искренне веришь в Бога, оставить мысли позади трудно, ведь это будет означать, что позади оставлена и вера. В этом смысле неверующие в выгодном положении.
Помните, кстати, что западное слово “медитация” само по себе внушает неверные представления. Мы вынуждены говорить: “медитировать на чем-то”. Нужен какой-то объект, на котором медитируешь, - тут и кроется проблема. На Востоке используется другое слово - дхьяна. Дхьяна не подразумевает сосредоточения на чем-то; это, скорее, отбрасывание любого содержания, чистое бытие. Дхьяна не требует объекта, это его отсутствие, сознание без содержимого. Отбрасывается всё - нети-нети, “ни то, ни это”. Отбрасываются все мысли, хорошие и дурные. Что остается, когда нет мыслей? Только вы сами. Это и есть благодать.
Впрочем, не так уж важно, как это называть. Если угодно, зовите это Богом, нирваной, Дао - любым словом. И пусть вас не пугает, что вы не можете верить в Бога. Это хорошо! Когда кто-то заявляет: “Я верю в Бога”, я говорю: “Ну и замечательно, с этого мы и начнем”. Если человек говорит: “Я не верю в Бога”, я тоже отвечаю: “Отлично, с этого и начнем”.
Начинать приходится с того места, где ты сейчас. Любое место подойдет, потому что все они расположены на одной окружности, и из любой точки можно попасть в центр. Направляйтесь к центру и не тревожьтесь о том, откуда начинается движение.
Мулла Насреддин зашел однажды в парикмахерскую, посмотрел на расценки и увидел такой пункт: “Опаливание - 5 долларов”. Он спросил, почему так дорого.
“Каждый волосок - это крошечная полая трубка, - пояснил парикмахер. - Когда кончики открыты, энергия тела просачивается наружу. После стрижки полезно опаливать волосы, чтобы дырочки на кончиках волос закрылись и энергия не протекала. Иначе с каждой стрижкой волосы и все тело будут слабеть”.
“Постойте-ка! - воскликнул Мулла. - А как насчет подбородка? Я каждый день бреюсь, а щетина все гуще и жестче. Как вы это объясните?”
“Очень просто, - ответил парикмахер. - Вы просто не из тех, для кого предназначены мои сказки!”
Все это просто сказки. Если они тебе нравятся - хорошо, если не нравятся - тоже хорошо. Не обязательно во что-то верить, не нужно обо всем этом тревожиться. Не тратьте время на Бога. Люди столько времени тратят впустую из-за какого-то одного слова! Одни доказывают его существование, другие пытаются его опровергнуть, все строчат гигантские трактаты… О Боге написано больше, чем обо всем остальном. Миллионы книг, целые библиотеки книг на одну тему! Не стоит тратить время. Если вы не верите в Бога, эти сказки не для вас. Для вас найдутся другие сказки, на этот счет не волнуйтесь. К неверующим у меня тоже есть подход.
У меня ко всем есть подход. Кто бы ни пришел, я всех приму. Индуист, мусульманин, христианин, джайн, сикх, буддист, парс - я принимаю всех. Я обожаю любые сказки! Не важно, с чего начинаешь, важно начать. Не стойте на месте, идите к центру! Медитируйте, и медитация приведет вас домой. А называть родину можете, как хотите. Это не мое дело, как вы ее называете. Сами придумывайте.
Есть сто двенадцать способов медитации.* Они были известны уже десять тысяч лет назад. Я разработал несколько новых методов для современного человека, потому что прежние методы предназначены для прошлого, для совсем других, очень простодушных людей. Современный человек не простодушен, он очень сложен. Те методы предназначались для людей, ничем не скованных, естественных. За десять тысяч лет религии подавили практически всех. И сексуально, и в других отношениях. Религии оторвали человека от его естества.
* Ошо подробно рассказывает об этих 112 методах в сборнике “Книга тайн”.
И я создал новые методы - катарсические, помогающие освободить подавленное, очистить себя от всякого мусора, стать чистой доской, tabula rasa. После этого можно переходить к любому из ста двенадцати методов. Выбрать тот, какой тебе по душе.
Каждый день хотя бы на час забывайте о мире. Пусть исчезнет он, пусть из него исчезнете вы. Сделайте оборот на сто восемьдесят градусов и загляните в себя. Сначала видны будут только плотные облака. Это не страшно. Эти облака - подавление. Они скрывают злость, ненависть, жадность и прочие “черные дыры”. Вы подавляли все это, но оно по-прежнему на месте. Так называемые религии учили подавлять эти чувства, и они стали похожи на полузажившие раны. Их приходится прятать.
Вот почему я уделяю особое внимание катарсису. Пока не переживешь мощный катарсис, облака не рассеются. Блуждание среди облаков быстро утомляет, а люди так нетерпеливы, что могут плюнуть на все и снова обернуться к миру со словами: “Нет у меня внутри ничего хорошего. Ни лотосов, ни благоухания, только вонь и грязь”.
Так и есть. Что вы увидите, если закроете глаза и погрузитесь в себя? Никаких чудесных земель, о которых рассказывают будды. Вы увидите круги ада, мучения, подавленные чувства, накопившаяся за многие жизни злость. Там царит полный кошмар, потому люди и предпочитают не соваться внутрь себя. Намного проще ходить в кино и клубы, принимать гостей и сплетничать. Вы изо всех сил придумываете себе занятия, пока не начинаете валиться с ног и не засыпаете. Вот как вы живете. Это всеобщий образ жизни.
Естественно, заглядывая в себя, люди пугаются. Будды говорят, что там царит полное благолепие и благоухание, повсюду цветут лотосы, атмосфера пронизана вечным счастьем. Они говорят о рае, о царстве Божием, которое внутри нас. А вы, когда туда приходите, видите сущий ад! Там не чудесные земли Будды, а концентрационные лагеря Гитлера. Конечно, вы тут же решаете, что все эти рассказы - чушь, лучше уж оставаться снаружи. В самом деле, зачем ковырять собственные раны? Они опять заболят, начнут сочиться гноем. Не дай Бог, можно и заразу какую-то занести.
Но катарсис помогает. Катарсис - это хаотическая медитация. Покров облаков расходится, тьма рассеивается, мысли проясняются. Вот почему я добиваюсь вначале хаотической медитации, а уж потом - безмолвной. Сначала деятельность, потом уже пассивность. Бездеятельным можно стать лишь после того, как выбросил из себя всю дрянь, когда в тебе уже нет ни злости, ни ненависти… Ты вычищаешь себя слой за слоем, выбрасываешь все. И, когда все лишнее выброшено, тебе намного легче проникать внутрь, ничто не мешает идти вглубь себя.
И перед тобой вдруг открывается яркое сияние земли Будды. Ты оказываешься в совершенно ином мире.
1972 г. Лагерь на горе Абу, Раджастан, Индия
Утренняя медитация делится на четыре этапа. Первые десять минут - учащенное дыхание. Вы должны погрузиться в бытие между вдохами, придать дыханию силу и энергичность. Вы должны целиком отдаться дыханию, чтобы с каждым выдохом чувствовать себя так, будто ваша душа с ним отлетает, а с каждым вдохом - будто все вокруг пронизывает вас насквозь. Дышать нужно так
энергично, чтобы обо всем на свете забыть. Есть только дыхание. Вы должны стать самим дыханием.
Десять минут напряженного дыхания пробуждают все спящие энергии. Просыпаются даже те энергии, о существовании которых вы и не подозревали. Не нужно думать, будто хватит и медленного дыхания, которое хоть какую-то энергию разбудит. Нет, этого мало, потому что процесс пробуждения начинается лишь после того, как преодолен некий порог. Это похоже на кипячение: вода закипает и превращается в пар только при ста градусах. Нельзя нагреть лишь чуть-чуть и надеяться получить хоть немного пара. Тут дело не в пропорциях. Вода станет паром только при ста градусах, и не стоит думать, будто при пятидесяти градусах паром станет половина этой воды. Только сто!
Это относится к любой воде. Какую бы вы ни кипятили воду, она начинает превращаться в пар при ста градусах. Вода из озера, из реки, из крана, из грозовых туч - не важно. Вода не начнет утверждать, что, мол, “я из колодца и потому буду кипеть при другой температуре”.
С человеком дело обстоит сложнее, потому что каждый человек - личность, индивидуальность. У каждого своя “температура кипения”, своя шкала измерения. Все люди “превращаются в пар” при ста градусах, но у каждого своя мера градуса. В результате трудно сказать, когда именно ты “закипишь”. Несомненно одно: ты сам вполне в состоянии определить, чему равны твои “сто градусов”. Критерий прост: если ты не сдерживаешь себя, то уже достиг точки кипения. Если ты целиком отдался своим усилиям, если ничего больше в себе не держишь, - ты кипишь. А у другого человека эта точка может быть совсем иной, он вообще может ничего не заметить. Это частное дело. Не важно, знают об этом другие или не знают. Только ты в состоянии понять, что уже не сдерживаешь себя, целиком отдаешься процессу. Когда это получилось, ты “кипишь”, это твои сто градусов. И ничего тут страшного нет.
Случается и так - твой сосед прилагает больше усилий, но еще не достиг своих ста градусов. Он все еще держит что-то в себе. Или, наоборот, кто-то старался меньше тебя, но уже дошел до кипения. В общем, не стоит оглядываться на других. Занимайтесь собой, только вы сами можете определить, все ли уже поставлено на карту.
Медитация - это азартная игра. В обычных играх на кон ставят деньги, а в медитации - самих себя. Это, конечно, азарт, а не деловое предприятие. Деловой человек старается свести риск к минимуму, пусть даже выгода окажется невелика. Игрок рассчитывает на максимальный выигрыш, даже если рискует потерять все. Вот в чем разница между азартной игрой и коммерцией.
Медитация - не для предпринимателей. Она только для азартных игроков. Он ставит на карту самого себя - и плевать на риск!
Отличие только одно: в обычных играх выигрывают, пожалуй, редко. Я говорю “пожалуй”, потому что каждый игрок верит, что это непременно случится, - но удача по-прежнему отворачивается. Он не выигрывает никогда. В азартных играх даже выигрыш становится лишь началом еще более крупного проигрыша. Выигрыш вызывает искушение, игра продолжается, и игрок теряет все. Обычный игрок не выигрывает никогда. Сколько бы он ни выигрывал, победителем ему не стать, потому что рано или поздно он все равно проиграет.
В медитации все наоборот: любое поражение становится началом грядущей победы. Медитирующий никогда не проигрывает все. Он проигрывает много раз, но, в конце концов, побеждает. Не думайте, что Махавира, Будда, Мохаммед или Христос выиграли с первого раза. Нет, сразу никто не выигрывает. Но, в конце концов, они все-таки победили.
Итак, десять минут учащенного дыхания и полная сосредоточенность на этом.
Через десять минут, когда энергия проснулась, ее нужно выплеснуть. Не важно, каким путем она вырвется наружу. Тело может вздрогнуть, подскочить, пуститься в пляс, зарыдать, крикнуть, стать совершенно безумным. Не сдерживайтесь. Дайте ему волю, поддержите в этом порыве. Если тело хочет сходить с ума, пусть себе сходит.
Почему? Потому что в нас скопилось бесчисленное множество безумий, и нужно стать безумным до конца. Безумие “до конца” означает, что ты уже ничего не боишься. “Что я делаю? Почему кричу? Но я - профессор колледжа! Что я себе позволяю?” или: “Я же врач, почему я прыгаю, как ребенок? Что со мной? А вдруг меня увидят мои пациенты?”
Врач боится своих пациентов, преподаватель - своих студентов, продавец - своих покупателей. Не важно, кого именно ты боишься. Полное безумие означает, что ты лишаешься подобных
страхов. Муж боится жены, а жена - мужа. Отец стесняется перед сыном, а сын - перед отцом. Чего бы вы ни боялись, безумие означает: “Хватит бояться!” А когда нет страха, ты можешь допустить все, можешь делать все, что хочешь.
Наше безумие накапливается изо дня в день. В доме собирается пыль, а мы просто разметаем ее по углам, прячем под ковер. Но грязь-то не исчезает! И однажды ты вдруг понимаешь, что в доме стоит жуткая вонь. Однажды ты сознаешь, что в доме нет ничего, кроме грязи. Вот что с нами происходит, вот что мы с собой делаем. Что бы ни попадало в голову, мы держим это в себе. Злость, позор, ненависть - все остается, все распихивается по углам.
Рано или поздно грязи уже столько, что вся жизнь уходит только на попытки ее спрятать, иначе она вылезет на поверхность, вывалится из окон, окажется на виду - и кто-то ее увидит. Нам становится так страшно, что мы вообще стараемся не глядеть вокруг. Грязи слишком много, страх слишком силен. Мы боимся, что кто-то увидит.
Но в медитацию может погрузиться лишь тот, кто готов выбросить все это наружу. После уборки все в тебе блестит чистотой. Второй этап - это катарсис, очищение от грязи, которое сменяется чистотой. Это требует смелости, иначе от грязи не избавиться. Но если у тебя получится, ты станешь совсем другим человеком. Второй этап - это полное безумие.
Третий этап - звук “Ху!”. Нужно десять минут прыгать вверх-вниз и издавать этот звук: “Ху!”. Он похож на удар молота. Ты словно припечатываешь что-то этим возгласом. В нашем организме есть энергия, которая покоится неподалеку от сексуального центра. В йоге ее называют кундалини. Впрочем, называть ее можно как угодно. Ученые, например, говорят, что это биоэлектричество. Она таится в нижней части тела, а глубокий и мощный звук “Ху!” пробуждает, приводит в действие эту дремлющую энергию. Древние сравнивали ее со свернувшейся кольцами змеей. Если змею ударить, она поднимется, расправит кольца, раскроет капюшон. Она встанет на дыбы, вытянется во всю длину, касаясь земли только кончиком хвоста. Наша дремлющая энергия ведет себя точно так же. Когда ее бьют, она просыпается и вытягивается вверх.
Но такой удар следует делать лишь после того, как тебе удалось выплеснуть накопившееся безумие. Иначе змея восстанет посреди твоего безумия, и ты свихнешься по-настоящему! Искатели не раз сходили с ума, а причиной было то, что они приступали к подъему кундалини без глубокого очищения. Их подход был ненаучным. Прежде всего, нужно очиститься.
Итак, первые два этапа предназначены для глубокого очищения. Первый этап пробуждает твои энергии, второй очищает тебя от всего, что этим энергиям мешает. На третьем этапе можно пробуждать дремлющую, в нижней части тела, кундалини.
Затем десять минут нужно с силой выкрикивать “Ху!”. Затем переходите к четвертому этапу: лежишь, как труп, будто тебя нет. Совершенно неподвижно. Тело должно полностью расслабиться, словно ты и в самом деле умер. Глаза закрыты, и ты целиком в себе, в тихом ожидании. Многое может случиться в эти мгновения внутреннего ожидания…*
* Позже Ошо изменил четвертый этап Динамической Медитации. Вместо позы трупа он ввел неожиданное “Замри!”. Кроме того, в конце он добавил пятиминутный этап танцев и веселья. Динамическую Медитацию следует выполнять по утрам. Для вечернего времени Ошо разработал дополняющую Кундалини-медитацию. Эти два приема и ряд других форм активной медитации, разработанных Ошо, проводятся под музыку. Эти и многие другие типы медитации подробно описаны в книге Ошо “Медитация: Первая и окончательная свобода”.
Насколько я понимаю, рано или поздно этот вид медитации превратится в чрезвычайно важную форму лечения. С его помощью будут лечить душевнобольных. Если дети будут заниматься этой медитацией в школах, она до конца жизни обезопасит их от безумия. Такой ребенок никогда не сойдет с ума. У него выработается иммунитет к душевным болезням, потому что он еще в детстве станет хозяином себя, своего тела и ума.
Медитирующий лишается всех тревог. Мышление останавливается, тело замирает, человек превращается в мраморную скульптуру… он полностью неподвижен. В эти мгновения он наполняется энергией до краев. Это невероятная сила. Если видите, что кто-то медитирует, присядьте рядом - это приносит большое благо. Сидя рядом с тем, кто погружен в медитацию, вы тоже перейдете в медитативное состояние. Его энергия унесет вас от окружающей суеты. Медитация - это просто абсолютный покой. Создавать этот покой можно самыми разными способами. Есть тысячи форм медитации. Мои методы основаны на том, что сначала ты как
можно сильнее возбуждаешься, даешь себе мощную встряску, чтобы взболтать все внутри, а потом отбрасываешь это беспокойство - и воцаряется покой. Так будет легче, все помехи будут выплеснуты уже в самом начале.
Во времена Будды не было нужды в динамических приемах. Люди жили проще, они были ближе к природе. Они жили настоящей жизнью. Теперь люди подавлены, их жизнь стала притворной. Улыбаются, когда не до смеха. Делают вид, что сочувствуют, хотя на самом деле злятся. Люди лживы, вся их жизнь стала фальшивой. Они играют роли, а не живут по-настоящему. И в голове у них все время скапливаются какие-то отбросы, не до конца пережитые ощущения - все это громоздится одно на другое.
Теперь нельзя просто сидеть, как делали раньше. Стоит вам сесть и замолчать, как перед мысленным взором тут же начинают мельтешить разные картинки. Современному человеку очень трудно молчать. И потому сначала нужно выбросить все это из себя и вернуться к естественному состоянию. Но настоящая медитация все-таки начинается только в полном покое.
Динамическая медитация - это лишь подготовка к настоящей медитации. Чтобы медитация стала возможной, нужно выполнить определенные условия. Не считайте, что дыхание и катарсис - это медитация. Это только вступление, введение. Настоящая медитация начинается лишь тогда, когда прекращена любая деятельность - деятельность тела и ума.
Медитировать не значит “медитировать на чем-то”. Это значит “оставаться собой”. Никакого отклонения от центра, вообще никакого движения… “Оставаться собой” означает “не меняться ни капли”. Огонек внутреннего пламени не шелохнется. Все прочее исчезает. Есть только ты. Нет ни единой мысли. Мир исчезает. Мышления нет, есть только ты во всей своей первозданной чистоте.
Третья психология: психология будды
В моей общине работали сотни психотерапевтических школ, а я занимался уничтожением их работы. Терапевты пытались избавить вас от проблем, а я - от терапии и терапевтов! Потому что терапия может дать лишь временное облегчение, помощь психотерапевта очень поверхностна.
Зигмунд Фрейд познакомил мир с психоанализом. Его корни - в анализе разума, и потому он ограничен рамками ума. Он ни на дюйм не выходит за границы ума. Наоборот, он погружается все глубже, копается в потаенных уголках разума, в подсознании, он пытается найти пути и средства, которые вернули бы разум к норме.
У фрейдистского психоанализа нет глобальных целей. Его цель проста - сделать человека нормальным. Но одной только нормальности мало. Быть нормальным не так уж трудно - это просто нормальное восприятие жизни и умение ладить с ней. Психоанализ не объясняет смысла жизни, не показывает ее значимости. Он не обеспечивает проникновения в подлинную сущность вещей, не выводит за пределы времени и смерти. В лучшем случае, это просто полезное средство для тех, кто стали такими ненормальными, что уже не могут справиться с обыденной жизнью - не могут жить среди людей и работать, их психика расщеплена. Психотерапия приносит такому человеку определенную цельность - не полное единство, но лишь относительную спайку личности. Психоанализ снова связывает распавшееся в один пучок. Личность по-прежнему фрагментарна, ничто не сливается воедино, не рождается цельная душа. Человек становится не счастливым, а лишь чуть менее несчастным.
Психология помогает смириться с этим отсутствием счастья. Она помогает довольствоваться тем, что есть, и не просить большего. В определенном смысле, это очень опасно для внутреннего роста, потому что он возможен лишь в том случае, когда в душе царит благое неудовлетворение. Человек пускается на поиски только тогда, когда недоволен текущим положением дел. Только тогда ему хочется подняться выше, приложить усилия и вырваться из грязи.
Юнг двинулся еще глубже в подсознание и дошел до коллективного бессознательного. Это еще более мутные воды, большой пользы они не приносят. Ассаджиоли бросился в другую крайность. Промахи психоанализа привели его к психосинтезу. Но основная идея осталась прежней, просто он подменил анализ синтезом.
Психология будд - не анализ и не синтез. Это трансцендентность, выход за рамки ума. Это работа не в границах разума, а за его пределами. Выход за рамки - вот первоначальный смысл слова “экстаз”.
Если ты способен выходить за рамки собственного ума, отделять свою сущность от мышления, ты уже сделал первый шаг к психологии будды. И происходит чудо: когда выходишь за рамки ума, исчезают все связанные с разумом проблемы, потому что пропадает сам разум.
Психоанализ похож на подрезание листьев, но новые листья все равно вырастают. Психоанализ не отсекает корни. А психосинтез - это приживление опавшей листвы, попытка вернуть ее на дерево, приклеить к веткам. Но это не поможет листку стать живым. Листок останется желтым, высохшим, уродливым, он будет не частицей дерева, а грубо налепленной заплаткой.
Психология будды отсекает те корни, которые вызывают неврозы и психозы, которые расщепляют личность, превращают человека в робота, механизм.
На психоанализ уходят целые годы, но человек все равно остается прежним. Это попытка подкрасить ветхое здание, залатать прохудившуюся крышу, побелить хижину-развалюху. Но дом остается таким же, он не меняется по существу. Психоанализ не преображает человеческое сознание.
Психология будды нацелена не на разум. Анализ, синтез мышления ее не волнуют. Она просто помогает вырваться из объятий ума и взглянуть на него извне. И сам этот взгляд - уже преображение. В тот миг, когда ты можешь рассматривать собственный ум как объект, ты отстраняешься от него, прекращаешь с ним отождествляться. Ты отходишь так далеко от него, что связывающие вас корни рвутся.
Почему они рвутся? Потому что вы сами подкармливаете свой разум. Отождествляясь с ним, вы придаете ему сил. Отстранившись от ума, вы прекращаете его подкармливать, и он просто гибнет.
Есть одна чудесная история, мне она очень нравится…
Однажды Будда шел по лесу. День выдался жаркий, и ему хотелось пить. Он сказал Ананде, своему старшему ученику: “Прошу тебя, Ананда, вернись назад. Мы проходили мимо ручья, это в трех-четырех милях отсюда. Принеси немного воды - вот тебе моя миска для подаяний. Я устал и мне хочется пить”. В то время Будда был уже стар.
Ананда вернулся к ручью и увидел, что через него недавно переезжали телеги. Они взбаламутили ил, вода стала грязной, на поверхности плавала сухая листва. Пить эту воду уже нельзя было, и Ананда вернулся с пустыми руками. “Потерпи еще немного, - сказал он Будде. - Я пойду вперед. Я слышал, что где-то впереди есть большая река. Я наберу воды там”.
“Принеси мне воды из того ручья”, - настаивал Будда.
Ананда не понял этого упрямства, но, если Учитель велит, ученик обязан покориться. Ананда понимал, как это глупо - опять пройти три мили туда и назад ради воды, которую нельзя пить, - но подчинился. Будда бросил ему вслед: “С грязной водой можешь не возвращаться. Если она еще грязная, сядь у ручья. Ничего не делай, не входи в воду, просто сядь на берегу, смотри и жди. Рано или поздно ил осядет, тогда и наполнишь миску”.
Ананда ушел. Будда был прав: вода стала почти чистой, листья прибило к берегу, муть осела. Но она еще не стала кристально чистой, и Ананда сел на берегу. Он просто смотрел на текущую воду. Поток постепенно стал совершенно прозрачным. На обратном пути Ананда танцевал от радости. Он понял, почему Будда был так настойчив. События несли в себе урок, и Ананда постиг его смысл. Он протянул Будде миску и поблагодарил Учителя, коснувшись его ног.
“Что ты делаешь? Это я должен благодарить тебя за воду”, - сказал Будда.
“Я понял, - ответил Ананда. - Сначала я рассердился. Я пытался скрыть раздражение, но на самом деле сердился. Мне казалось глупым опять возвращаться к ручью. Но я усвоил урок. Именно это и нужно было мне в те минуты: посидеть на берегу ручья. Этот ручей - мой разум. Если бы я вошел в воду, то снова поднял бы муть. Если я буду вторгаться в свой разум, то лишь создам в нем больше шума, подниму на поверхность больше грязи. Сидя на берегу, я постиг этот урок. Теперь я буду сидеть рядом с собственным разумом. Я буду смотреть, как плывут по нему, словно листья, разные заботы и тревоги, воспоминания и желания. Но я буду сидеть в стороне, безучастно. Я буду ждать, пока вода не станет чистой”.
И это действительно произойдет само собой, потому что в ту секунду, когда ты садишься в стороне от своего разума, ты прекращаешь подпитывать его энергией. Это и есть настоящая медитация. Медитация - это искусство выходить за рамки ума.
Фрейд анализировал, Ассаджьоли синтезировал, а Будда говорил о медитации, созерцании.
Медитация, созерцание, наблюдение, свидетельствование - вот в чем уникальность третьей психологии. Психоанализ тут не нужен. Ты делаешь все сам. Вообще говоря, ты просто обязан делать все сам. Помощь не нужна, это простой процесс. Он становится простым, достаточно только попробовать. Если не пробуешь, все кажется сложным. Многих людей отпугивает само слово “медитация”. Они считают это чем-то невероятно трудным, требующим усилий. Да, если не медитируешь, медитация действительно трудна и непонятна. Чем-то она похожа, на умение плавать. Трудно удержаться на воде, если не умеешь плавать, но если умеешь, плавание кажется совершенно простым и естественным. Нет ничего проще плавания. Это даже не искусство, так оно естественно и непроизвольно.
Созерцайте собственный разум. Созерцая его, вы начнете сознавать, что вы - не разум, а это уже начало переворота. Вас понесет все выше и выше. Вы уже не будете прикованы к своему уму. Разум похож на камень, он тянет вниз. Связь с ним держит тебя прикованным к земле. Это сила тяготения. Но стоит разорвать эту нить, как ты мигом возносишься в поле Будды. Тяготение над тобой уже не властно, и ты взлетаешь в поле Будды. Этот подъем означает переход в мир левитации. Ты паришь невесомо, рвешься ввысь, а разум тянет тебя к земле.
Итак, дело не в анализе и синтезе. Дело в созерцании. Вот почему на Востоке не возникло никакой психотерапии вроде фрейдовской, юнговской или адлеровской. На Западе их целая куча, а у нас - ни единой. Мы знаем, что психотерапия ничем не поможет. Она способна лишь помочь смириться со своими травмами, но исцелить их не в силах. Исцеление приходит, когда ты рвешь связь со своим разумом, отделяешься от него, прекращаешь с ним отождествляться, когда оковы спадают - тогда и приходит исцеление.
Выход за рамки ума - вот настоящая терапия, и не только психическая. Это относится не только к психологии, но и ко многому другому. Это духовность. Эта терапия исцеляет все твое естество. Разум - окружность, а не центр.
Существуют два вида методов развития. Можно добиваться духовного роста самостоятельно, а можно делать это в группе, примкнуть к какой-то школе. На Востоке всегда сосуществовали обе формы. Суфии, например, пользовались групповой формой. В Индии групповые формы тоже были, но не преобладали, как в суфизме.
Но западные люди ориентированы исключительно на коллективную работу. На Западе сейчас столько групповых методов, сколько не было нигде на свете. В определенном смысле можно говорить, что Восток предпочитал индивидуальные усилия, а Запад - коллективные. Почему случилось именно так и в чем разница? И почему эта разница существует?
Коллективные методы могут существовать лишь в том случае, если эго уже стало бременем - таким тяжким, что оставаться в одиночестве мучительно. Вот тогда и становится важной группа, потому что в группе твое эго растворяется.
Если же эго не очень развито, помогут и индивидуальные методы. Можно уйти в горы и уединиться, либо работать самостоятельно, даже если живешь в ашраме рядом с Мастером: ты медитируешь, все остальные медитируют, но каждый сам по себе.
Изначально индуисты не молились группами. Групповые молитвы появились в Индии с приходом ислама. Мусульмане молятся сообща, а индуисты всегда молились поодиночке. Даже в храм все ходили в одиночестве. Один на один - только ты и Бог.
И это возможно, если эго еще не дошло до того уровня, когда становится обузой. В Индии всегда были настроены против эго, оно считалось бесполезным. Эго росло, но оставалось размытым, неясным, а люди были скромными, неэгоистичными. Это не вершина развития, просто равнина. Ты эгоистичен, иначе нельзя, но не очень-то эгоистичен, так как знаешь, что это плохо, и все время себя одергиваешь. В определенных обстоятельствах это не получается и эго раздувается, но в обыденной жизни оно представляет собой не холм, а равнину.
В Индии эго похоже на злость: если человека выводят из себя, он злится, если нет - не злится. На Западе эго стало величиной постоянной, чем-то естественным, как дыхание. Оно устойчиво, независимо от того, провоцируют тебя или нет.
И потому для западных людей очень полезна работа в коллективе. Сливаясь с группой, намного легче отбросить свое эго. Это относится не только к духовности, но, например, и к политике. Некоторые явления возможны только на Западе. Фашизм мог появиться только в Германии, потому что это самая эгоистичная страна на Западе. С немецким эго не сравнится
никакое другое. Именно поэтому там был Гитлер - все так эгоистичны, что каждый стремится к слиянию с остальными.
Нацистские митинги, миллионы марширующих людей - в толпе легко затеряться, тебя, словно нет. Ты стал самим маршем: гремят оркестры, кругом музыка и впереди - гипнотически обаятельный Гитлер. Все смотрят только на него, толпа бушует вокруг него, как океан, и каждый становится волной в этом море. Тебе хорошо, ты чувствуешь себя свежим, молодым, счастливым, забываешь обо всех тревогах, о своих бедах, об одиночестве и отчужденности. Ты не один. С тобой огромная толпа, ты - ее частица. Все личное, частное забывается. Впереди зажигается свет - и ты чувствуешь себя невесомым, ты паришь…
Гитлер добился успеха не благодаря какой-то утонченной философии. Его философия была полной чушью. Она была детской, незрелой. Нельзя даже сказать, что ему удалось убедить в ней немецкий народ. Убедить немцев очень трудно, потому что они невероятно логичны. Их мышление очень логично, сугубо рационально. Их очень трудно в чем-то убедить, и можно не сомневаться, что Гитлеру это не удалось. Впрочем, он и не пытался. Он просто занялся массовым, коллективным гипнозом. Вот что их убедило!
Важно было не то, что он говорит. Важно было то, что они чувствовали, когда собирались толпой. А переживания были такими невероятными, что их тянуло к этому человеку. Что бы он ни говорил - правду или ложь, логичное или нелогичное, умное или глупое, - за ним стоило идти. Немцам было так скучно наедине с собой, что они мечтали раствориться в толпе. Вот почему фашизм, нацизм и прочие формы коллективного безумия возможны только на Западе.
На Востоке подобное может случиться разве что в Японии, потому что японцы - восточная копия немцев. Япония - самая “западная” страна на Востоке. Японцы устроены примерно так же, и потому Япония воевала на стороне Германии.
Эти рассуждения относятся и к другим сферам - к религии, психологии. Всюду групповые медитации, причем долгое время - исключительно групповые. Когда вместе собирается сотня людей… Это удивительно, особенно для тех, кто не знаком с западным мышлением… Они просто держатся за руки. Сотня людей просто сидят, взявшись за руки, ощущая друг друга, - и испытывают восторг.
У индийца такое восторга не вызовет. Он скажет: “Что за ерунда? Сесть в кружок и держаться за руки - ну и что? Чем тут восторгаться? Разве это может приносить блаженство? Мне кажется, при этом можно ощутить только то, как потеют руки соседа”.
Но на Западе люди берутся за руки - и их переполняет восторг. Почему? Потому что эго мешает им даже подержать другого человека за руку. Даже жены с мужьями за руки не держатся. Исчезло единство семьи, а это было проявление коллективного. Общество раздробилось. На Западе сейчас нет общества как такового. Каждый сам по себе.
Я видел статистику: в Америке человек переезжает в другой город в среднем раз в три года. Сравним с жителем индийского поселка: не только он сам, но и вся его семья живет на одном месте сотни лет. Он сроднился с этой землей. Все знают его, он знает всех, все вокруг знакомо. Он не чужой, он не один. Он - часть поселка, его неотъемлемая частица. Тут он родился, тут и умрет.
А в Америке люди переезжают каждые три года. Это, пожалуй, самые неугомонные кочевники на свете, настоящие бродяги - ни дома, ни семьи, ни родного поселка, ни родины. Разве за три года успеешь пустить корни? Где бы ты ни оказался, ты всюду чужой. Вокруг толпы людей, но тебя с ними ничего не связывает. Все связи оборваны, тебе не с кем разделить свою тяжкую ношу.
Но, сидя в группе, касаясь друг друга плечом, вы становитесь частью общего. Когда вы прикасаетесь к чужой руке, беретесь за руки, просто лежите рядом или валитесь, друг на друга кучей, вы ощущаете свое единство - и это вызывает религиозный восторг. Сотня людей танцует, касается друг друга, движется в одном ритме, сливается в одно!.. И когда они сливаются, вся сотня эго на несколько мгновений исчезает. Это слияние сравнимо с молитвой.
Политики пользуются этим явлением в разрушительных целях. Духовность использует его в целях созидательных, потому что такое слияние может перерасти в медитацию.
На Востоке люди живут слишком близко друг к другу, и потому в поисках духовного пространства отправляются в Гималаи. Здесь слишком много общения, и людям не хватает одиночества, им надоедает не одиночество, а его отсутствие! Вот в чем разница.
Западный человек по горло сыт собой. Ему нужен мост, ведущий к другим, ему хочется влиться в общество, объединиться с другими, чтобы забыть о самом себе. На Востоке люди по
горло сыты обществом. Они живут в тесном общении, у них слишком много связей, им нужна свобода. И потому те, кто хотят освободиться, мечтают об одиночестве и уединяются в Гималаях.
Западный человек бежит навстречу обществу, восточный - прочь от общества. Вот почему на Востоке преобладают индивидуальные методы, а на Западе - коллективные.
А что делаю я? Я объединяю одно с другим. На первых шагах Динамической Медитации вы являетесь частью группы, а на последнем этапе остаетесь в одиночестве. Так и было задумано, потому что теперь мне не важно, где мы - на Востоке или на Западе. Восток встречается с Западом, Запад соединяется с Востоком. Скоро не будет ни Запада, ни Востока - только один, единый мир.
Это географическое деление существует слишком долго. Хватит. Технология уже разрушила все границы, границ больше нет, и мы делим мир на две части только по привычке. Это умозрительное деление. На самом деле разницы давно нет. Скоро не будет ни Востока, ни Запада - мир станет единым. Он уже единый. Умеющие видеть давно это понимают.
Мне нужен был синтез коллективного и индивидуального. Сначала вы работаете в группе, а к концу остаетесь в одиночестве. Начинайте с общества и возвращайтесь к себе. Не бегите от общества. Живите в мире, но не покоряйтесь ему. Берегите свои связи с другими, но оставайтесь самостоятельными. Любите и медитируйте, медитируйте и любите, не отдавая предпочтения чему-то одному. Мой подход - это любовь в сочетании с медитацией.
Все древние виды медитации придуманы на Востоке, но там никогда не думали о западных людях, просто не задумывались о них. Я создаю приемы, которые годятся не только для Востока. Они предназначены для всех, и не имеет значения, откуда ты. Между восточной и западной традициями есть разница, а мышление определяется именно традицией. Например, на Востоке люди очень терпеливы. Их тысячи лет учили терпению, как бы трудно ни приходилось. Западный разум нетерпелив, и потому восточные методы для него не годятся.
Восточный ум приучен сохранять уравновешенность при успехе и неудаче, в богатстве и нищете, болезни и здоровье, в жизни и смерти. Западные люди понятия не имеют об уравновешенности. Их разум все время возбуждается. Он возбуждается при успехе - человек чувствует себя так, будто взобрался на вершину мира, у него возникает комплекс превосходства. При неудаче он впадает в другую крайность: воспринимает все вокруг как сущий ад. Он чувствует себя жалким, ни на что не годным, развивается комплекс неполноценности. Человек мечется.
Но в жизни бывает и то, и другое. Порой все вокруг чудесно, но иногда все кажется гадким. Ты то любишь, то ненавидишь. И разум западного человека покорен обстоятельствам. Он вечно чем-то терзается. Люди Востока научились… а это привычка, а не талант, это всего лишь подготовка, дисциплина, практический навык. По существу, разум у всех устроен одинаково, но мощная привычка помогает восточному уму поддерживать определенное равновесие.
На Востоке думают медленно, потому что спешить некуда. Жизнь идет своим чередом, все предопределено судьбой, и потому спешкой, скоростью ничего не добьешься. Что бы ни случилось, это просто предопределено. Нет смысла торопиться. Если чему-то суждено произойти, это произойдет - если не сейчас, то вскоре.
По этой причине на Востоке все происходит медленно. Кажется, что вода в реке вообще застыла - течение такое медленное, что и не заметить. Кроме того, на Востоке привыкли думать, что каждый человек уже прожил миллионы жизней и еще миллионы жизней впереди, так что человеку отпущено не семьдесят лет, а намного больше - жизнь почти бесконечна. Спешить некуда, ведь у тебя еще куча времени, куда торопиться? Если не в этой жизни, то в следующей…
Разум западного человека стремителен, быстр, потому что у него есть только одна жизнь. Всего семьдесят лет - а успеть нужно очень много. Треть жизни уходит на сон, еще треть - на обучение, образование. И что остается?
Большую часть того, что остается, приходится тратить на работу. В итоге, если все подсчитать, результат будет поразительный: из семидесяти лет у нас есть всего-то лет семь на любимые занятая. Естественно, западный человек торопится, он мчится вперед, сломя голову, он так спешит, что забывает, куда, собственно, направляется. Он помнит только одно: надо торопиться. Он думает только о том, чтобы бежать побыстрее. И средства становятся целью.
Восточный ум воспитывается не так, как западный. Разработанные на Востоке сто двенадцать видов медитации не учитывали особенностей людей Запада. Они не предназначались для Запада. О Западе в те времена вообще никто не знал. “Вигьян Бхайрва Тантра”, где эти сто двенадцать
видов медитации доведены до совершенства, была написана почти пять тысяч лет назад, а в то время не было еще ни западного человека, ни западного общества, ни западной культуры. Запад тогда был примитивным, варварским, его вообще не стоило принимать в расчет. Весь мир сосредоточился на Востоке, который тогда уже поднялся на вершины развития, изобилия, цивилизованности.
Мои методы медитации разработаны в силу абсолютной необходимости. Я хочу, чтобы различия между Востоком и Западом исчезли.
Со времени “Вигьян Бхайрва Тантры” Шивы - за все минувшие пять тысячелетий! - никто не придумал ни одного нового метода. Но я видел разницу между Западом и Востоком. Я понимал, что ни один из существовавших методов не годится одновременно для обоих. Сначала западный и восточный ум следовало свести к сходному состоянию. Все приемы - Динамическая Медитация, Кундалини-медитация и другие - по сути своей катарсичны. Их основой является катарсис.
Вам нужно избавиться от скопившегося в голове мусора. Пока это не сделано, вы не сможете сидеть спокойно. Когда ребенку велят тихо посидеть в уголке, ему очень трудно усидеть на месте, его переполняет энергия. Это все равно, что пытаться сдерживать вулкан! Если хочешь, чтобы ребенок посидел тихо, лучше так поступить: предложить ему раз десять пробежаться вокруг дома, а потом уже прийти и сесть в уголок.
И тогда он будет сидеть тихо. Тогда это возможно. Ему самому захочется присесть и передохнуть. Он устал, утомился, и теперь, сидя в уголке, ему не придется подавлять избыток энергии - он выплеснул ее, бегая вокруг дома. Теперь спокойствие дается легче.
Катарсис помогает выплеснуть наружу свое нетерпение, тягу куда-то бежать, поспешность и подавленные чувства.
Это необходимое условие. Иначе западный человек просто не сможет выполнить что-то вроде випассаны - просто сидеть молча, ничего не делать и слушать, как растет трава. Чтобы это услышать, нужно сидеть очень тихо и ничего не делать. Малейший шум может спугнуть траву.
Я всегда любил сады. Где бы я ни жил, я всегда разбивал рядом сад и лужайки. Так вот, пока я говорил, собравшиеся на лужайке люди часто вырывали всю траву… какая-то лихорадочная энергия. Если им нечего было делать, они просто срывали травинки. Я им говорил: “Если такое повторится, нам придется сидеть в комнате. Я не позволю вам губить мою лужайку”.
И они какое-то время сдерживались и вроде бы даже начинали слушать меня, но потом опять машинально принимались срывать травинки. В общем, сидеть молча и ничего не делать - это не просто молчать и бездельничать. Вы можете оказать огромную услугу траве! Трава не может расти, когда ей мешают. Если не будете сидеть молча и смирно, то начнете срывать травинки.
Для западного мышления все эти методы совершенно необходимы. Но у меня была еще одна задача: мои приемы должны были подходить и представителям Востока. То мышление, для которого Шива описывал сто двенадцать методов медитации, уже исчезло - даже на Востоке. Запад оказал на Восток огромное влияние. Многое изменилось. Во времена Шивы никакой западной цивилизации не было, Восток пребывал на вершине величия, его называли “золотой птицей”. Тут царили роскошь, изобилие. Восток действительно был велик.
Теперь все наоборот: Восток две тысячи лет был в рабстве, все на свете его эксплуатировали, сюда вторгались десятки культур, тут непрерывно грабили, насиловали, жгли… Теперь Восток нищий.
Триста лет британского господства полностью уничтожили индийскую систему образования, которая была очень особой. Но восточный разум заставили учиться на западный манер. Восточную интеллигенцию превратили во второсортную западную. Запад заразил нас своей спешкой, суетой, торопливостью, постоянными тревогами и заботами.
Если хотите увидеть настоящий Восток, взгляните на храмы Кхаджурахо или Конарака.
В одном только Кхаджурахо были сотни храмов, но осталось не больше тридцати. Почти семьдесят храмов были уничтожены исламом. Тысячи прекраснейших храмов с великолепными скульптурами были разрушены. Сохранилось лишь тридцать, да и то случайно - они стояли в густых лесах. Скорее всего, захватчики их просто не заметили.
Но британское влияние на индийское мышление было так велико, что даже такой человек, как Махатма Ганди, требовал, чтобы и эти тридцать храмов замазали глиной, и никто их больше не увидел. Подумайте о людях, которые выстроили эти сотни храмов… Должно быть, каждый строился несколько веков. Храмы так изящны, так пропорциональны и красивы, что ничто на свете с ними не сравнится.
Кроме того, храмы стояли не сами по себе. Сотни храмов означают, что рядом был город, где жили тысячи людей. Иначе, зачем столько храмов? Кто были эти люди? Они были уничтожены вместе с храмами.
Я считаю эти храмы образцом, потому что западному человеку тамошние скульптуры кажутся порнографией. Махатма Ганди тоже считал их порнографическими.
Индия многим обязана Рабиндранату Тагору. Именно он помешал Махатме Ганди и прочим политикам, готовым скрыть эти храмы от человеческих глаз. Рабиндранат Тагор сказал: “Какая глупость! Это не порнография, а красота!”
Грань между порнографией и красотой очень тонка. Обнаженная женщина или мужчина - это далеко не всегда порнография. Красивая женщина, красивый мужчины - это образчики красоты, здоровья, пропорциональности. Это самые совершенные творения природы. Олени бегают голыми, но они прекрасны, никто не считает их наготу порнографией. Почему же в обнаженном человеческом теле так трудно увидеть такую же грацию?
В викторианскую эпоху в Англии были дамы, которые обматывали тканью даже ножки стульев, потому что “ноги нельзя обнажать”. Ножки стульев! Но это тоже “ноги”, и потому голые ножки стульев считались неприличием, бескультурьем. В ту же эпоху в Англии было целое движение, призывавшее одевать собак, когда тех выводили на прогулку. Никто не должен был ходить голым… словно порнография - это сама по себе нагота. Порнография кроется в голове, а не в теле!
Я сотни раз был в Кхаджурахо и не видел там ни единой порнографической скульптуры. Изображения обнаженного тела порнографичны только в том случае, если пробуждают твою сексуальность. Это единственный критерий: порнография пробуждает сексуальность, половой инстинкт. Но с Кхаджурахо все иначе. Вообще говоря, эти храмы создавались с совершенно противоположной целью.
Они были созданы для медитации на любви между мужчиной и женщиной. И камень стал живым! Строители этих храмов были, пожалуй, гениальнейшими художниками на свете. Эти скульптуры созданы для медитации, это объекты медитации.
Медитирующие садились вокруг храма, созерцали скульптуры и следили за тем, не возникнет ли у них сексуальное желание. Это было испытание, проверка: отсутствие желания означало, что человек может войти в храм. Скульптуры были только снаружи, на внешних стенах. Внутри храма не было никаких обнаженных статуй.
Человек должен был медитировать, очиститься до такой степени, чтобы его не отвлекало сексуальное желание. Скульптуры на стенах были призваны не вызывать его, а вытеснять. Только тогда человек мог войти в храм. Если желание возникало, он не входил. Это стало бы святотатством - входить в храм с подобными мыслями. Это загрязнило бы атмосферу храма, стало бы оскорблением.
Зодчие тех храмов создали прекрасные образчики литературы. Восток никогда не подавлял сексуальность. До Будды и Махавиры никто не подавлял половой инстинкт. Воздержание стало духовным подвигом только во времена Будды и Махавиры. Все мудрецы, авторы вед и упанишад были женатыми. У них были дети, они не придерживались обета безбрачия.
Не было тогда и тех, кто отрекался от мира. Мудрецы пользовались всеми удобствами, изобилием. Они жили в лесах, но ученики, цари, близкие люди снабжали их всем, чего только можно желать. В ашрамах, школах, лесных академиях была роскошная обстановка.
После Будды и Махавиры на Востоке зародилась отвратительная традиция воздержания, подавления. А проникшее сюда христианство научило индийцев подавлять и все остальное. Триста лет христианства сделали восточный ум таким же подавленным, как и западный. Поэтому мои методы пригодны и для одних, и для других. Я называю их вводными методами. Они призваны уничтожать все, что может помешать вам погрузиться в глубокую медитацию. Динамическая Медитация и Кундалини-медитация очищают, выпускают подавленное на волю, избавляют от суетливости, нетерпения, спешки. После этого вы имеете право войти в храм.
Именно по этой причине я говорил о спокойном отношении к сексу, потому что, не признавая секс, человек не может избавиться от подавляемого. А я хочу, чтобы вы стали совершенно чистыми, естественными. Я хочу довести вас до того состояния, когда можно переходить к любому из ста двенадцати методов.
Вот почему я придумал свои медитации - это просто очищающие процедуры.
Кроме того, я пользуюсь западными терапевтическими приемами, потому что западное мышление и - под его влиянием! - восточное мышление, слишком больны. Здравое мышление в наши дни - огромная редкость. Каждый страдает каким-нибудь недомоганием, душевным расстройством, некоей опустошенностью, похожей на ноющую рану. Жизнь каждого человека напоминает ночной кошмар. Все слишком беспокойны, все слишком боятся смерти - и не только смерти, но и самой жизни.
Люди живут полусонно, вяло, с прохладцей. Не полной жизнью, как грек Зорба, не на всю катушку. И виновато в этом больное мышление. Жить надо, вот я и живу. Любить надо, вот я и люблю. “Надо” то, “надо” это, вот я и делаю. В душе людей нет жгучего желания, призывающего делать то или иное.
Нет энергии, которая хлестала бы через край. Никто не рискует жить полной жизнью. Дух приключений исчез, а отсутствие здоровой рискованности указывает на болезнь. Тяга к приключениям - вот критерий, потому что это тяга к неизвестности. Люди словно рождаются стариками. У них не бывает настоящей молодости.
Западные терапевтические приемы не обеспечивают духовный рост, но помогают подготовить нужную почву. Это не посев семян, а подготовка к севу. Но это тоже нужно. Поэтому я и прибегаю к терапевтическим приемам.
На то есть и другая причина: я хочу соединить Запад и Восток.
Восток развивал медитативные методы. Запад медитацией не занимался, но разрабатывал методы психотерапевтические. Чтобы заинтересовать западного человека медитацией, чтобы приблизить восточное мышление к западному, нужно взять что-то у одного и что-то у другого. Нельзя опираться исключительно на восточное, непременно нужно включить и что-то западное. И я обнаружил, что западная психотерапия очень полезна. Далеко она не заведет, но достаточно и того, на что она способна. Это тоже полезно. Когда добиваешься того, что может западная психотерапия, можно переходить к медитации.
Западный человек должен почувствовать, что в итоговый результат, в окончательное слияние входит и что-то из его собственного опыта. Результат слияния не должен быть односторонним. Тогда западный ум чувствует, что в нем тоже есть что-то важное. Вреда от этого не будет, только польза.
И я с огромным успехом пользуюсь терапией. Она помогла мне очистить естество множества людей, подготовить их к входу в храм медитации. Моя мечта - полное слияние Запада и Востока. Земля одна, она должна быть единой не только политически, но и духовно.
Но некоторые полагают, что это просто хитроумная форма промывания мозгов. Нет, это нечто большее - это промывание разума, а не только мозгов. Мозги - это слишком материально, слишком поверхностно. Это просто механизм, которым пользуется мышление. Мозги-то промыть легко, как и любой прибор: разбираешь да смазываешь. Но когда грязью забито само мышление, когда оно наполнено подавленными желаниями и уродливыми мыслями, гадость быстро образуется и в мозгах.
К тому же я вообще не понимаю, что плохого в промывании. Помыться никогда не вредно. Я верю в химчистку. Устаревшими методами мытья я не пользуюсь.
Конечно, многие люди чувствуют себя обманутыми, когда у них отбирают разум, ведь это единственная ценность, какая у них есть. Но обида возникает лишь в самом начале. Когда извлекаешь их разум, отбираешь его, они вдруг замечают, что под мышлением зарыты настоящие сокровища. Разум - просто стекляшка, в нем, как в зеркале, отражаются настоящие драгоценности, но сам по себе он ничего не стоит. А это сокровище, скрытое под мышлением, - ваша подлинная сущность.
Но зеркальные отражения обманчивы. Человек думает, будто реально само отражение. И пока не уберешь это зеркало, пока не лишишь его разума - а это и есть медитация, состояние отсутствия ума… Когда убираешь стекляшку, человек может увидеть не просто отражение сокровища, а саму драгоценность - свое естество.

оцени ерундапонравилось
Загрузка ... Загрузка ...

Подписаться, не комментируя


  • Библейские предсказания
  • Рука Божья. Руки Господа Бога. (фото)
  • Свидетели Иеговы, - кто они? Документальный фильм.
  • Рассказ архимандрита Киприана о возвращении из мертвых
  • ЖИЗНЬ ВЕЧНАЯ
  • Предсказания и пророчества РАГНАРЁК
  • Признаки клинической смерти длились 36 часов
  • Одессит отказался улетать с НЛО и жить на другой планете из-за семьи
  • Предсказания старца Иоанникия
  • Серафим Саровский. Предсказания и пророчества.
  • Предсказания Аристоклия Афонского

  • Комментировать:

    РУБРИКИ:

    православные знакомства Светелка


    НАЙТИ: