Девушка машинально протянула деньги и получила хлеб. Водитель фургона пожал плечами, как бы показы вая, что не в силах уразуметь смысл происходящего, протянул ей сдачу, сел за руль и уехал.

– Ну, теперь я спрошу: «Что это творится в нашем Вискосе?» – сказала она, и от страха – громче, чем позволяли приличия.

– Сама знаешь, что происходит, – ответил кузнец. – Толкаешь нас на преступление в обмен на деньги.

– Никуда я вас не толкаю! Я всего лишь сделала так, как велел мне чужестранец. Вы что – с ума все посходили?!

– Как видно, это ты с ума сошла. Как ты могла выполнять поручения этого безумца?! Зачем тебе это было нужно? Что ты на этом выиграла? Хочешь, чтобы наш город стал адом, как в той истории, что поведал Ахав? Ты потеряла достоинство и утратила честь! Шанталь задрожала.

– Нет, я вижу, вы рехнулись! Да неужели кто-нибудь из вас всерьез воспринял это пари?!

– Оставьте ее, – сказала хозяйка гостиницы. – Нам пора варить кофе к завтраку.

Люди постепенно разбрелись. Шанталь продолжала дрожать, прижимая к себе хлеб и не в силах сдвинуться с места. Ее земляки, вечно и по всякому поводу спорившие друг с другом, впервые пришли к единодушному выводу – она виновата! Не чужестранец, не пари, а она, Шанталь Прим, подстрекает их к преступлению. Наверное, мир перевернулся.

Она оставила хлеб у дверей своего дома и зашагала прочь из города по направлению к горам. Ей не хотелось ни есть, ни пить. Ей вообще ничего не хотелось. Она вдруг поняла нечто очень важное, и это понимание переполняло ее душу страхом, ужасом, паникой. Водителю фургона никто ничего не сказал.