Я в растерянности спросила: “Что это за жертва?” Существо приглушенно ответило: “Это кровь ребенка - твоего внука”. Я закричала: “Я этого не смогу сделать…” и…проснулась. А голос, уже наяву, ответил: “Я тебе помогу…”

Через пару минут я поднялась с кресла, как по чьей-то команде, и направилась к дивану, под которым спрятался внук. Заглянув под диван, я увидела, что ребенка там нет. Я стала искать его по всей квартире, а затем, услышав возню на балконе, я заглянула туда: внук сидел и, несмотря на холод, играл в своей песочнице. Меня охватил какой-то неописуемый гнев и я не своим голосом произнесла: “Ты тот, кого я должна убить…”

Мне бы, одержимой, в тот момент остановится, отрезветь, но гнев нарастал, и обуздать его я была не в силах. Я машинально отодвинула фанеру, которая закрывала прутья балкона (капитально балкон еще не успели сделать) и вытолкнула мальчишку между ними (моя квартира находится на шестом этаже)….

Далее подробно описывать события нет смысла: сначала был следственный изолятор, а сейчас психбольница, где в ближайшее время должны дать заключение о моей вменяемости или невменяемости, а потом…, потом мне уже будет все равно, где я буду: в тюрьме или останусь здесь.

В любом случае жить не стану. Сейчас полная опустошенность, как в теле, так и в душе, хотя лгу - души в себе я уже не чувствую. Остались только слуховые галлюцинации, во время которых я слышу нечеловеческий хохот (да, да - это не смех, а хохот!!!) невидимого существа…

Думаю, Петр Станиславович, мое письмо Вам - это единственное, на что я теперь способна. Знаю, что после того, что вы узнали обо мне, Вам будет противно держать мое письмо в руках, но это уже ваше право…Прощайте…”