Что это было — вино, араб в ресторане, женщина с печальной улыбкой, мысль о том, что она никогда больше не вернется в это проклятое место, страх любви, надвигавшейся на нее в обличье мужчины, письма к матери, где описывалась прекрасная жизнь и тысячи возможностей получить прекрасную работу, мальчик, спросивший, нет ли у нее лишней ручки, борьба с самой собой, чувство вины, любопытство, желание узнать, где находится последний предел, за который уже нельзя переступить, упущенные шансы, неосуществленные возможности? Другая Мария сидела здесь, она не преподносила подарки, а приносила себя в жертву.
– Я больше не боюсь. Приступай. Если нужно, накажи меня за то, что я пыталась ослушаться. Я вела себя неправильно с тем, кто защищал меня и любил, я солгала ему, я предала его.

Она вступила в игру. Она говорила то, что надо говорить в таких случаях.
– На колени! — тихо и грозно произнес Теренс.
Мария повиновалась. С ней никогда еще так не обращались, и она не знала, хорошо это или плохо, а всего лишь хотела пойти дальше: за все, что было сделано в жизни, она заслуживала того, чтобы ее унизили. Она стремительно выгрывалась в новую роль, становясь другой — совершенно неведомой женщиной.
– Ты будешь наказана. Ты — никчемное существо, не знающее правил, понятия не имеющее о сексе, о жизни, о любви.
И Теренс, произнося все это, словно раздваивался, превращаясь в двух разных людей: один спокойно объяснял правила, другой заставлял ее чувствовать себя самым ничтожным существом на свете.
– Знаешь, зачем мне все это? Потому что нет на свете большего наслаждения, чем открыть кому-нибудь врата в мир неведомого. Лишить невинности — нет, не тело, а душу. Понимаешь?
Она понимала.
– Сегодня я еще разрешаю тебе спрашивать. Но в следующий раз, когда поднимется занавес в нашем театре, прервать начавшийся спектакль ты будешь не вправе. Он прервется, только если не совпадут наши души. Помни — это спектакль. Ты должна сыграть роль человека, стать которым тебе никогда не хватало отваги. Постепенно, мало-помалу ты поймешь, что этот человек — ты и есть, но до тех пор, пока не осознаешь это с предельной ясностью, тебе придется притворяться, играть, изображать.
– А если я не смогу вынести боль?
– Боли не существует. Есть лишь то, что превращается в таинственное наслаждение. В твоей роли есть такие слова: “О, почему ты так жесток?! За что ты терзаешь меня?! Остановись, я не выдержу”. И потому, если хочешь избежать опасности… опусти голову и не смотри на меня!
Мария, стоя на коленях, потупилась, уставившись в пол.
– А чтобы избежать серьезного физического ущерба, мы будем применять кодовые слова. Если один из нас скажет — “желтый”, это будет значить, что следует уменьшить накал. Скажет “красный” — остановиться немедленно.
– “Один из нас”? — переспросила Мария.
– Роли меняются. Одна не существует без другой. Никто не сможет унизить, пока не будет унижен сам.