В конечном счете это всего лишь работа, в которую она старается вкладывать как можно больше профессионализма — потому что за профессионализм следует надбавка — ну, не “чаевые” же — и как можно меньше души, ибо боится втянуться и привыкнуть. Девять месяцев пыталась она подчинить себе мир, ее окружающий, и вот перед самым возвращением домой обнаружила в себе способность любить, ничего не требуя взамен, и страдать от своей любви. И кажется, будто жизнь таким странным болезненным способом желает рассказать ей о себе, о своих собственных тайнах, о тьме и свете.

Запись в дневнике Марии, сделанная в тот вечер, когда она познакомилась с Теренсом:

Он упомянул маркиза де Сада, о котором я не знала ничего, кроме общеизвестного, сказав: “Себя можно познать лишь после того, как откроешь границы своих собственных возможностей”. Что ж, это верно. А вместе с тем — и нет: ведь вовсе не так уж важно узнать о себе все или как можно больше, ведь человек сотворен не только для обретения мудрости, но и для того, чтобы пахать землю, ждать дождя, сеять пшеницу, собирать урожай, печь хлеб.

Во мне уживаются две женщины: одна желает получить от жизни всю страсть, радость, приключения, какие только может она дать. А другая хочет стать рабыней тихого повседневья, семейного очага, всего того, что можно запланировать и исполнить. Я — мать семейства и проститутка одновременно, и обе живут в моем теле и борются друг с другом.

А встреча женщины с самой собой — игра увлекательная, но чрезвычайно опасная. Это — божественный танец. Когда мы встретимся, столкнутся два сгустка божественной энергии, две галактики. И если не обставить эту встречу как полагается, одна галактика может уничтожить другую.

x x x

И вот она снова сидит с Ральфом Хартом в его гостиной — сидит рядом с ним на полу, перед камином, пьет вино, и все испытанное накануне с этим британским менеджером кажется сном, увлекательным или кошмарным, смотря по настроению. Сейчас она вновь ищет смысл своего бытия — а вернее сказать, самый безрассудный, самый безумный способ вверить себя этому человеку — отдать ему свое сердце, ничего не прося взамен.
Как повзрослела она в ожидании этого часа! Наконец-то открылось ей, что настоящая любовь не имеет ничего общего с тем, что она себе воображала, — с цепью событий, порожденных любовной энергией, с обручением и помолвкой, венчанием и свадьбой, детьми и кухней, ожиданием мужа с работы и парком аттракционов по воскресеньям, новым ожиданием, совместным старением, а вот и кончилось ожидание, и на место его пришли мужнина пенсия, недуги и хворобы и ощущение того, что теперь уже слишком поздно исполнить то, о чем мечталось.